Но он все равно собирался прийти ей на помощь.
Агенты КНСО неплохо справились с ситуацией, подумал он, учитывая, что они привыкли к человеческой скорости, а он не был человеком.
Он успел затормозить, когда они съехали с шоссе на городские улицы, потому что подвеска машины была никудышной. Ему пришлось немного сбросить скорость, но ненамного, пока они мчались на красный свет и по пешеходным переходам мимо детей и стариков.
Лидс замолчал, и Марсден закрыл глаза, держась одной рукой за ручку двери, а другой упираясь в приборную панель. Тишина в машине была приятной. Благодаря ей Чарльз мог уловить первые признаки того, что шины скользят по асфальту еще до того, как это почувствовал. Это дало ему время среагировать, и он немного ускорился.
Даже с картой он дважды объехал квартал, прежде чем нашел дорогу, которая вела к дому, возле которого была припаркована оранжевая машина. Чарльз подъехал сзади, глубоко вздохнул, открыл дверь машины, и тут паника Анны чуть не поставила его на колени.
Чарльз никогда еще не был так благодарен за свою способность сбрасывать человеческую кожу и превращаться в волка за считаные секунды вместо долгого и мучительного процесса, через который проходили его отец и другие волки. Это было очень больно, но Анна напугана, и боль не имела значения.
На четырех лапах он проскочил сквозь стеклянную дверь, стекло глубоко порезало его, но он не обратил на это внимания. Он исцелялся на бегу, проносясь через каменный дом, перепрыгивая через глупый маленький фонтанчик и выбегая через закрытые двери внутреннего дворика, разбрызгивая вокруг воду, кровь и стекло.
В дальнем конце двора изящная черная волчица пригнулась, поджав задние лапы и хвост. В человеческом обличье Анна лучше контролировала себя. Он видел ее испуганной в облике волчицы только один раз.
Чарльз ничего не видел перед собой, но что бы не привлекло внимание Анны, это ее по-настоящему напугало. А у его пары было храброе сердце.
Что бы ни напугало ее, ему нужно убить это и положить к ее ногам.
Дар любви, подумал он, пока братец волк вычислял, где должен находиться невидимый фейри.
Братец волк нашел свою цель, и Чарльз атаковал. Он вцепился в фейри изо всех сил, и они упали на землю. Когда его клыки вонзились в плоть, которая на вкус была как кора, смола и лимоны, произошло две вещи. Во-первых, он увидел фейри. Во-вторых, страх Анны рассеялся, и это походило на разрушение чар.
«Это не тот злодей, которого мы ищем. Он живет здесь уже давно. Возможно, он что-то знает о фейри, за которым мы охотимся. Кто может знать больше, чем другой фейри, который живет неподалеку? Он обещал ответить на наши вопросы. Если ты его убьешь, мы никогда не узнаем. Чарльз, ты не можешь его убить. Не раньше, чем мы найдем Аметист».
Анна не пострадала. Но братец волк хотел, чтобы фейри умер, оставлять врагов в живых неразумно. Любой фейри, напугавший Анну, был его врагом. Фейри использовали страх, чтобы защитить себя, обездвижить добычу и убить. И в отличие от Анны Чарльз знал это. И это оружие фейри использовал против Анны.
— Пожалуйста, — просила Анна, излучая немного спокойствия. Недостаточно, чтобы повлиять на Чарльза, и вряд ли она сделала это намеренно. Может, она пыталась сама успокоиться, и это отразилось на их связи.
Но куда бы она ни целилась своей силой, ей удалось заставить его задуматься. Анна не пострадала, а значит, ему не нужно было убивать этого фейри. И, учитывая, что он не причинил ей вреда, Чарльзу не обязательно его убивать, хотя он очень этого хотел. Но убийство без необходимости защищаться или не ради закона — это преступление.
«Лесные фейри слишком сильны, их невозможно так легко убить», — проворчал братец волк Анне.
Чарльз обнажил клыки и отступил назад, грозно рыча.
Раненый фейри определенно был одним из древесного народа, но не особенно опасным. Он был слишком напуган, чтобы дать отпор, когда Чарльз напал на него. Его кожа походила на кору дерева, и выглядел он худым, как щепка. У него были разные глаза, один желтого, а второй красного цвета. Он в ужасе смотрел на Чарльза.
Хотя удар от оборотня убил бы человека, этот фейри не сильно пострадал. Фейри были крепкими, а лесные фейри — одними из самых сильных. Как заметил братец волк, этот не умрет легко от клыков оборотня.
Анна вздрогнула и слегка поежилась. И даже если она больше не напугана, но все же встревожена, позволяя Чарльзу оставаться между ней и фейри.
Если бы не наблюдавшие за ними агент ФБР, агенты КНСО, которые осторожно пробирались через остатки двери внутреннего дворика, и женщина, которая выглядывала из окна наверху, Чарльз прижался бы к Анне, напомнив, что она не одна. И если бы она все еще была напугана, он сделал бы это, несмотря на зрителей. Но Анна приходила в себя, и он не мог отнять у нее достоинство.
Чарльз обошел фейри, пока тот с трудом поднимался на ноги. Нанесенные раны зажили, похожая на кору кожа разгладилась, и не осталось ни следа от клыков или когтей.
Лесли кашлянула.
— Привет, Чарльз, — сказала она. — Шумное появление. — Она говорила спокойным тоном, но он чувствовал ее страх.
Чарльз взглянул на нее, но тут же отвел взгляд. Он был взвинчен, и ей небезопасно смотреть ему в глаза. В нем бурлил адреналин, и он не мог стоять на месте, поэтому ходил взад-вперед, как лев в клетке, и ждал, что кто-нибудь что-нибудь сделает.
— Хорошо, — продолжила Лесли и обратилась к фейри. — Сэр, я не знаю вашего имени. Думаю, вы должны согласиться, что мы вас нашли. И это не вопрос.
Фейри содрогнулся и принял облик мужчины средних лет с невыразительными чертами лица, среднего роста и телосложения, в песочного цвета костюме, который вышел из моды лет в пятьдесят назад.
— Это несправедливо, — ответил он. — Это несправедливо. Я не знал, что это оборотень. Если бы я знал, что это оборотень, то не заключил бы сделку. Это несправедливо.
— Ты не спрашивал, — возразила Лесли. — Ты и сам прекрасно знаешь, что не стоит делать поспешных выводов.