— Джозеф никогда не боялся смерти, — согласилась она. — Думаю, его удивляет, что он прожил так долго.
Напряженность разговора исчезла, когда Мэгги снова стала любезной хозяйкой.
— Еда готова, — объявила она. — Кейдж сказал, что после ужина он поведет вас посмотреть на лошадей. — Она внезапно улыбнулась. — Он благодарен за Челси, и мой сын не видит большей награды, чем показать вам своих лошадей. — Она направилась по коридору. — В этом они с отцом очень похожи. Помешанные на лошадях идиоты.
— И ты тоже, — сказал Чарльз, положив руку на поясницу Анны, когда они шли за ней. — Помнишь ту бедную тощую пинто, которую ты спасла от двух ковбоев, Мэгги? — Он посмотрел на Анну с улыбкой в глазах. — Одна женщина против двух вооруженных мужчин. Она набросилась на них с метлой за то, что они чуть не уморили кобылу голодом. Только когда все улеглось, выяснилось, что они просто купили эту кобылу у другого парня, потому что им не понравилось, как он ее кормил.
— Я извинилась и накормила их своими буррито, — добавила Мэгги. — После этого они забыли про несколько синяков.
— Не будет ли слишком темно для верховой езды? — спросила Анна.
— В главном амбаре есть свет, — коротко сказала Мэгги. — Вы сможете все разглядеть.
Они ели в большой столовой, потому что за кухонным столом не поместилось бы слишком много людей. Эрнестина приготовила огромный кусок говяжьей грудинки и подала к ней кукурузный хлеб и зеленый салат. Она ела вместе с семьей, намеренно сев рядом с детьми и помогая Максу и Мэгги поддерживать нормальную беседу.
Анна сидела рядом с Чарльзом и наблюдала, как все (кроме ее мужа) стараются не смотреть на Челси.
Когда Челси не умирала на полу в ванной, то была поразительно привлекательной, если не сказать красивой, женщиной. Она была высокой, на полголовы выше Кейджа, и сложена как спортсменка. У нее льдисто-серые глаза, светлые, как у народа Скандинавии, модно подстриженные волосы, которые обрамляли выразительное и худое лицо.
Макс показал Анне фотографию очаровательной и веселой женщины. Но Челси ни с кем не общалась, даже когда кто-то обращался к ней напрямую. Она быстро съедала несколько кусочков, а затем откладывала приборы, как будто они были кусочками пазла, которые нужно сложить. Затем делала глоток воды, смотрела на стену, на стол или на свои руки, а потом внезапно хватала приборы и с жадностью съедала еще два-три кусочка. Время от времени она пыталась съесть что-нибудь помимо мяса, и Анна видела, как ей трудно глотать.
«Наверное, это из-за изменения», — подумала Анна. Ей не нравилось вспоминать о неделях, прошедших вскоре после ее изменения. В ее памяти были большие пробелы.
Она свернулась калачиком, дрожа одновременно от холода и жара. Прутья клетки обжигали кожу, но она чувствовала себя уязвимой, когда у нее за спиной ничего не было. Она унюхала запах жира из коробки из-под фастфуда…
Ладно, кое-что Анна прекрасно помнила, но старалась не зацикливаться на этом. Здесь не было клетки, никто не бросал в Челси картонную коробку с жареной курицей. Анна до сих пор не может есть курицу из сети этого магазина.
Здесь не было насильников.
Внезапно Челси встретилась взглядом с Анной и не отвела глаз. Ледяные серые глаза стали еще бледнее, а ноздри Челси раздулись.
— Кто тебя обидел? — спросила она, заглушив разговор за столом.
— Он мертв, — ответил Чарльз, успокаивающе поглаживая Анну по спине. — Я убил его. Если бы я мог, то вернул бы его к жизни, чтобы убить снова.
Челси на мгновение перевела взгляд на Чарльза.
— Хорошо, — сказала она, прежде чем опустить глаза. Ее решимость угасла. — Это хорошо.
Чарльз прижался губами к уху Анны.
— Он точно мертв.
Анна отрывисто кивнула.
— Извини.
— Не стоит, — сказал он, согревая ее шею своим дыханием. — Не извиняйся. Просто знай, что если кто-нибудь снова попытается причинить тебе боль — он тоже умрет.
И некоторые люди пытались это сделать, не так ли? И Анна поняла, что все они были мертвы. Чарльз был большим и теплым, он лучше, чем прочная стена или решетка.
Она взяла вилку и съела кусочек грудинки.
— Хорошо, — ответила она Чарльзу.
Они все вместе убирали со стола, Эрнестина руководила процессом. Анна на кухне мыла кастрюли и сковородки, пока Мэгги их собирала.
— Как думаешь, Эрнестина специально заставила нас работать вместе? — спросила Анна.