— Тогда он и познакомился с Мэгги, верно? — спросил Макс. — Дедушка говорит, что он работал на ее ранчо.
Чарльз усмехнулся.
— Ее ранчо занимало двести акров самой отвратительной земли, на которой я когда-либо пытался пасти коров. Но там текла родниковая вода, чистая и холодная даже в разгар лета. Мы были в ближайшем городе… Я не помню его названия. Мы с Джозефом только что закончили осеннюю перегонку скота и были при деньгах, и у нас было свободное время, потому что нас, как и большинство других работников, уволили после перегона. Она приехала в город на старом грузовике, чтобы купить припасы, и столкнулась с неприятностями в магазине.
— Потому что она была навахо?
Чарльз покачал головой.
— Большинство людей там были навахо. Но нет. Дело в том, что она была женщиной, которая пыталась вести себя как мужчина. Навахо такого не приветствовали, но это был тысяча девятьсот пятидесятый год. Мы с Джозефом вмешались. И он как всегда полез в драку, а Мэгги неплохо дралась. Однако она была умнее остальных, потому что вернулась к своему грузовику и вытащила дробовик. И на этом ссора закончилась. Мы работали на нее всю ту зиму. — Он посмотрел на Анну. — В Аризоне, за исключением высокогорных районов, очень холодно по сравнению с Монтаной. Я уехал той весной, но Джозеф остался и женился на ней. Я думаю, что она до сих пор владеет тем участком земли, но они вернулись сюда через несколько лет, когда работа Хостина с арабскими скакунами начала окупаться и ему понадобилась помощь.
— Почему лось? — спросила Анна. С тех пор как она переехала в Монтану, она видела несколько лосей. И даже оборотни их боялись.
— Восемнадцатилетний парень хотел произвести впечатление на девушку, — ответил Чарльз.
— Даже шестнадцатилетние пытаются это сделать, — со смехом воскликнул Макс.
Сначала зазвонил телефон Анны, а потом Чарльза.
— Макдермит был подменышем, — сообщила Лесли, как только Анна ответила на звонок. — Сейчас я смотрю на кучу палок на стуле, на котором он сидел десять минут назад.
Прислушиваясь к рассказу Лесли, Чарльз ответил на свой звонок, и хотя Анна слышала голос на другом конце провода, но не понимала ни слова из того, что говорили.
— По-английски, — попросил Чарльз. — Я не говорил на языке навахо почти двадцать лет и успел его подзабыть.
— Фейри, — сказал Джозеф, — могут выглядеть как угодно. Она здесь.
— Я тебе перезвоню, — бросил Анна Лесли и завершила звонок.
Глава 14
Джозеф Сани проснулся с ощущением, что ему снова восемнадцать. Ничего не болело. Он сел в постели и подумал, что, возможно, умер. Но его тело выглядело как тело старика, и ему все еще трудно было дышать.
Он осторожно поднялся, ожидая в любой момент почувствовать себя так же плохо, как и в машине ранее. Он знал, что старение было частью жизни, которую сам выбрал, несмотря на споры с отцом и женой. Но все же было трудно смириться.
Он встал на ноги так легко, как не ощущал себя уже много лет. Он не только не чувствовал боли, но даже поднял тяжелое растение в горшке, стоявшее на полу у окна. К нему вернулась большая часть прежней силы.
Он прямо слышал в своей голове голос Чарльза: «Тебе нужно кое-что сделать».
Джозеф не был особенно набожным человеком. Не то что Чарльз, его названый брат. Люди, которые видели духов, должны были прислушиваться к ним, хотя Чарльз прислушивался к ним только тогда, когда хотел.
Но даже человек, далекий от духовности, мог понять, что что-то не так. Ведь с него сняли груз прожитых восьмидесяти с лишним лет, наверняка для этого была причина. Жаль, что он понятия не имел, что именно должен сделать.
Тем не менее любой человек должен быть одет. А старый ковбой всегда должен быть в сапогах. Поэтому он достал пару новых джинсов, но отложил их в сторону, выбрав выцветшие и потрепанные. Затем взял хорошую рубашку на пуговицах. Ковбойская работа была тяжелой. У любого ковбоя, который долго работал с веревками, вскоре появлялись мозоли на пальцах, и становилось тяжело застегивать маленькие пуговицы.
Поразмыслив немного, он не стал надевать шляпу. Ему казалось, что шляпа сейчас не нужна. Джозеф внимательно посмотрел на себя в зеркало в ванной.
— Ты старик, — сказал он своему отражению. Но он не чувствовал себя старым. Совсем. Он сжал правую руку в кулак.
У него до сих пор был искривлен палец, который он сломал, когда четырехлетний жеребец решил сбросить со спины старого индейца. Он не удержался и понял, что сломал палец, только через двадцать минут, когда адреналин схлынул.
Этот палец болел десять лет, но теперь не болит.
Джозеф отвернулся от зеркала и встретился взглядом с ярко-голубыми глазами маленького рыжеволосого мальчика.
— Фейри могут выглядеть как угодно, — произнес мальчик. — Она идет.
— Кто ты? — спросил Джозеф, но мальчик, стоявший в дверях ванной, исчез. — Чинди, — сказал Джозеф, хотя не чувствовал в мальчике зла. Может, ему все показалось. Но он вернулся в спальню, осторожно обойдя место, где ранее стоял мальчик.