Четыре простых слова, но их значение — неизмеримо.
Четыре легких слога, их вес — непреодолим.
Стакан треснул в его руке, осколки упали на пол, когда Эдан опустил голову, кровь стекала по его мозолистым пальцам. Все это не имело значения. Вся вселенная могла бы пылать вокруг него, и это не имело бы для него никакого значения.
Наконец-то она отдыхает.
Слова, которые Эдан никогда не думал, что дожил бы до того, чтобы услышать, его брат — его непонятый, мужественный брат — подарил ему, повернув весь его мир вокруг своей оси.
Наконец-то она отдыхает.
Подобно вулкану под давлением, он извергся, десятилетия скрытой тоски и отчаяния вырвались наружу долгими мучительными рыданиями, все его тело сотрясала сильная дрожь, он не мог больше сдерживать ее.
Годы сожалений и самобичевания все еще терзали его душу.
Как бы ему хотелось быть там, увидеть собственными глазами последние проблески жизни, прежде чем она полностью угаснет; иметь возможность послать Смерти последнее предостережение, чтобы она не решила проявить милосердие к этому вероломному созданию, тому, кого Эдан имел несчастье назвать отцом.
Затем раздался стук в дверь, прервавший ход его мыслей. Не оборачиваясь, он знал, что вошел его младший брат, слышал его резкое, напряженное дыхание, когда Вален читал послание, пришедшее всего несколько минут назад. То самое, где Киан сообщил им о кончине их отца.
Наконец-то она отдыхает.
— Брат, — скрипучий голос Валена эхом разнесся вокруг, и сердце Эдана снова разбилось, — означает ли это…
— Мы не говорим об этом. Никому.
Наконец он повернулся, из его порезанной руки все еще текла густая жидкость.
Младший принц запнулся и рухнул в плюшевое кресло, когда его осенило. Показалась одинокая слеза, затем еще одна, пока бурное море сдерживаемых эмоций не вырвалось из Валена, заливая его черты безжалостной агонией.
Тогда он заплакал, ребенок в нем оплакивал отца, который не смог защитить его — защитить их. За человека, который разорвал его юное сердце, когда изгнал его из собственного дома.
— Наконец-то она отдыхает, — прочитал Вален письмо Киана вслух срывающимся голосом.
Никакие другие слова не украшали простой пергамент, потому что никаких других слов не требовалось, чтобы передать их общую травму.
Их любящая мать, хладнокровно убитая, наконец-то смогла обрести покой. Справедливость наконец-то восторжествовала.
— Ты ей сказал?
Эдан вгляделся в лицо брата.
— Пока нет. Лейле придется подождать.
В данный момент у него были более насущные проблемы.
Взяв у Валена маленький листок бумаги, он разорвал его на мелкие кусочки и положил в оставшийся стакан. Вода пропитала его насквозь, когда Эдан покрутил его пальцем, убедившись, что он полностью промок, прежде чем запрокинул голову и опорожнил содержимое стакана.
Никто никогда не узнал бы, правда была стерта с лица земли.
Он защитил бы своего брата так же, как Киан защищал их, работая в тени, плетя свою осторожную паутину, пока не смог нанести смертельный удар.
Закрыв глаза, он вдохнул. Когда легкие Эдана наполнились глубокими вдохами свободы, новая тревожная мысль проскользнула в его сознание.
Киан теперь король.
Его глаза резко открылись. Он совершенно одинок и уязвим.
Легкая мишень.