Мужчина и еще один мужчина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А где же корабль?

— Поминай, как звали! —бросил парень, показав рукой на бушевавшие еще под серым облачным небом необозримый океан.

— Случилось это, должно быть, тут, неподалеку, —пояснил он —и не особенно далеко притом. В такую отчаянную непогодь, в такой шторм нам с вами больше мили никак не проплыть бы. А что осталось от нашей посудины? Вы что ни будь видите?

— Ничего! Решительно никаких следов. Нигде Какой это ужас!..

Со страхом окинул он взглядом простор океана, от тут, в его волнах, и он боролся за свою жизнь до того момента, пока вал не выплюнул его, полуживого от усталости, страха и волнения, на берег и он впал в обморок.

— Не может этого быть, чтобы весь экипаж погиб! — наконец, вскричал он. — Ведь, на „Пьере Бюло“ нас было 21 человек!..

— Ну, недосчитываться то можно только 19-ти, —сквозь зубы мрачно бросил его собеседник. — Остальных поделили между собою акулы, а мы вот с вами одни и остались, если не ошибаюсь. Говорю же вам: три четверти часа, если не больше, орал я на берегу, пока не набрел на вас под этим деревом.

Жилю эти доводы показались слабыми:

— Ну, отчаиваться, пожалуй, еще рано —сказал он. —По-моему, некоторые могут еще спать на берегу, кое кого могло море выбросить далеко, а другие, быть может, пошли вглубь материка.

— Что-же? Я ничего не имею против. Я не упрям. Идем — посмотрим, —предложил белокурый.

Когда он не спеша поднялся и оглядывал поверхность моря, Жиль, пошевелившись, сильно вскрикнул от резкой боли. Все тело его сильно ныло, в тысяче местах оно было словно разбито и когда он попробовал подняться, боль эта сказалась с особенной силой.

— Э, пустяки! —заметил его собеседник. —Болит, говоришь?.. Ляг и вытянись, —повелительным тонок приказал он. —Я знаю, что тут делать, чем горю помочь. Сейчас увидишь!

Его мозолистыегрубыеруки стали проворно разминать тело Жиля, вытягивать его конечности, ловко пощипывать, до боли, мускулы и растягивать сухожилия. Так как верхняя одежда Жиля скоро стала ему мешать, в одну минуту он до нага раздал его.

Слегка взволнованный и сконфуженный своей наготой перед этим чужим человеком, молодой человек инстинктивно закрыл руками лицо.

— Иногда мне приходилось участвовать в велосипедных гонках. Там я этим штукам и научился, —болтал тем временем белокурый, поясняя свои знания массажа.

— Ну, теперь можешь встать и идти?

— Кажется, да.

После операции Жилю, действительно стало лучше.

— А куда мы пойдем? Начнем, я думаю с берега? Сейчас там видно будет...

Разумеется, разойтись в разные стороны они и не подумали.

Белокурый человек пошел уверенно вперед, Жиль—за ним.

Берег, на который судьба забросила этих двух, потерпевших кораблекрушение людей, был в этом месте очень обрывистым и скалистым и представлял из себя чудовищное нагромождение словно спаянных между собою каменистых глыб, позволявших, однако, благодаря своим сравнительно пологим склонам, в некоторых местах подойти к самой воде. Между скалами, внизу, кое где расстилалисьпесчаные отмели. Направо и налево, сколько хватал глаз, тянулись обрывы и узкие косы земли, вдававшиеся в море. Между отдельными скалами и осыпями были узкие, наполненные водою, проходы, образуя то закрытые, окружённые мрачными гранитными стенами бухточки, то какие-то дамбы, из отшлифованных прибоем валунов, напоминавшиегрубыемостовые и подходившие к береговым утесам, окаймляя собой лагуны с глинистыми, поросшими буйной растительностью, берегами.

Жиль со спутником тщательно осмотрели все ближайшие бухты, полные белоснежной морской пены и, несмотря на усталость минувшей страшной ночи, не оставили без осмотра ни одного утеса, ни одной расселины в скалах, куда только они могли заглянуть. Нигде — никого! Крикам их вторило лишь эхо и стаи, вспугнутых их шагами морских птиц, видимо, обессиленных ураганом и, при приближении людей, неохотно поднимающихся в воздух.

Целый час бродили они по этим негостеприимным скалам, пока, наконец, сильный голод не дал себя чувствовать.

На отмелях они нашли нисколько десятков съедобныхмоллюсков, а на высоком берегу, куда они вернулись, им попались деревья с какими-то зрелыми уже плодами. С жадностью страшно голодных людей они набросились на них, совершенно не думая о риске отравиться ими.

—Вот счастье!..—бормотал белокурый, прожевывая сочный плод с таким наслаждением, словно каждый кусок, им проглоченный, вселял в него уверенность, что им он спасает себе жизнь и избавлял его от страха умереть с голоду.

Жиль все еще не мог отделаться от угнетавшей его мысли о погибших. Он думал о судьбе их с ужасом. Повода сочувствовать кому-либо одному в особенности он не имел: он их мало знал в отдельности, но сердце его болезненно сжималось от глубокого сострадания, щемящего сожаления к ним всем.

Вспоминая гибель того, который боролся с волнами рядом с ним, он, по ассоциации, невольно переживал и общую картину их гибели: в ста саженях от этих скал, здесь вот, в пучине чёрного, как чернила, моря десятки чудовищных пастей, усаженных острыми как бритва, зубами, разрывали их трепещущие конвульсивно корчащиеся тела, перекусывали как былинку, руки, впивались в живое человеческое мясо… В ушах Жиля еще стоял невыразимо отчаянный вопль человека, погибшего рядом с ним, разорванногокровожадным животным — людоедом-акулой, и его взор не мог оторваться от того места чудовищной водной арены, где недавно, под покровом глухой ночи и свирепой бури, среди барахтающихся в волнах людей и разбитых шлюпок, виднелись мощные плавники этих чудовищ и вода, казалось, до сих пор была украшена в кровавый цвет после этого страшного пиршества.

Это было слишком жуткой драмой, слишком жестокой действительностью для Жиля. От ужаса подобного лишь представления о ней у него шевелились волосы на голове и что-тосдавливало ему горло. Но голод, повелительно требовавший пищи заставил его, глядя на усиленно жевавшего товарища, наконец, оторваться от моря и вновь приняться за прерванную еду.

— Все, ато ладно, все это прекрасно, — проглотив последний кусок и немного насытившись, заявил белокурый. — Пейзаж восхитительный, подзакусили мы немного и все такое прочее, но у меня, знаешь, характер общественный и общительный и одиночества, хотя бы вдвоем, я не выношу. Не запаковать ли нам с тобою наши чемоданы и не отправиться ли поискать где ни будь укрыться на ночь. Здесь я что-топобаиваюсь ночного нападения...