Ливия закусила губу.
— Я приготовила действительно отличный завтрак. Я просто хотела поделиться.
Смущение подступило к горлу, как изжога. Очевидно, она пересекла очень заметную черту на песке.
— Я не заработал этот бутерброд. — Блейк смотрел на сэндвич так, словно тот мог ожить в любую секунду.
— Ну, с моей точки зрения, заработал. Ты провожал меня до моей машины и развлекал меня неделями. Я ценю это. — Она следила за его глазами в поисках признаков жизни.
— От любого мужчины следует ожидать, что он проводит оставленную без присмотра женщину к её машине. — Блейк перевёл взгляд на её ноги.
Конечно, он хочет быть заботливым джентльменом, а не дрессированным тюленем, добывающим пищу за представления с мячиком.
— Ты хочешь сказать, что я неженка и не смогу дойти к своей машине самостоятельно? Я поделилась с тобой своим страхом темноты, и теперь ты бросаешь его мне в лицо. — Ливия прищурилась на него и заглянула сквозь ресницы одного глаза. Пожалуйста, пусть это сработает.
Его глаза метнулись к её лицу.
— Нет, конечно нет. У меня нет желания ранить твои чувства.
— Что ж, как наделённая основополагающими полномочиями женщина, я решила отплатить за твою доброту. У меня нет намерения ставить перед джентльменом задачу и не отвечать взаимностью.
Ливия вздёрнула нос с притворно преувеличенным достоинством.
Его тон стал немного более игривым.
— Как я уже сказал, это не было моей задачей, этого требовали манеры. Я мог бы взять этот бутерброд, если бы ты также угостила те пятьдесят человек с платформы вкусным пончиком, но я вижу только один.
— Ты действительно не собираешься его съесть?
Он покачал головой, и его волосы упали на застенчивые глаза.
Ладно. Ливия сменила тему и вежливо болтала с Блейком о погоде, пока не прибыл поезд. Она не упомянула о завтраке, когда увидела его вечером, и ушла от него немного быстрее, чем обычно. Ей пришлось остановиться в магазине.
Я буду кормить пятьдесят проклятых людей каждое утро, если придётся. Просто чтобы он смог съесть один единственный бутерброд.
На следующее утро она проснулась перед рассветом и к пяти часам уже была на посту в кухне. Разбитая яичная скорлупа покрывала весь прилавок вокруг раковины, а обёрнутые фольгой круглые сэндвичи были уложены на каждом доступном квадратном дюйме стола и некоторых стульях.
Примерно через час Кайла наткнулась на эту сцену, зайдя через заднюю дверь.
— Какого черта? — проворчала она. Она убрала с лица растрёпанные волосы, чтобы получше рассмотреть погром на кухне. — Ты что, страдаешь от лунатизма после принятого снотворного?
— Ты уже встала? Подожди-ка, ты только вернулась домой? Это то, во что ты была одета вчера, — сказала Ливия, изогнув брови. — Кстати, я не принимаю снотворное. И что ты подразумеваешь под лунатизмом? — Она ополоснула руки в раковине.
Кайла открыла холодильник и взяла апельсиновый сок. Она глотнула его, как в рекламе «Тропиканы», и громко рыгнула, когда закончила.
Ливия сморщила нос.
— Ты омерзительна.
Кайла показала сестре средний палец.
— А у тебя слишком длинный нос.
Кайла жила, только для того, чтобы шокировать Ливию при любом удобном случае.
— Лунатизм… я даже не знаю… Люди принимают снотворное, им кажется, что они спят, но на самом деле они бодрствуют, заказывают пиццу и даже умудряются охмурить доставщика!
Ливия закатила глаза.