— Давайте, — кивнула Анна. — Думаю, доктор Браун согласится.
Пит кивнул и стянул перчатки. Я передала ему Карася, натянула их и аккуратно, стараясь не смотреть дракону в глаза, двинулась вдоль забора в сторону его хвоста.
Я училась в академии магии на волшебника общего профиля. У нас был курс ветеринарии, но мне никогда не приходилось прочищать железы драконам.
Ладно. Лиха беда начало.
— Хороший дракоша, — пробормотала я. — Хороший мальчик… А где у нас хвостик? А где у нас лапки?
Прикрыла глаза, вспоминая расположение драконьих потрохов. Железа сейчас должна быть плотной и очень горячей. Когда она прочистится, депрессию как рукой снимет.
Хотелось надеяться, что доктор Браун не снимет с меня голову той же рукой.
Дракон шевельнулся. От тела веяло жаром, и я еще подумала: хоть бы он не дохнул — и тотчас же запустила руку в глубину драконьего тела.
По плечо.
Там было очень тесно и жарко. Послышался низкий разъяренный рокот. Дракон начал подниматься и разворачивать крылья, но я как раз уткнулась пальцами в тугой шар железы и сжала его. Кожу опалило даже через перчатку, я успела сжать ее еще раз и выдернула руку как раз тогда, когда дракон отшвырнул мусорное ведро и воздвигся, раскинув крылья над двором.
Ударило нестерпимо белое пламя, выплескивая все лишнее из освобожденной железы, а потом стало темно.
— Живы?
Мужской голос был холоден и полон презрения. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на кушетке в приемной, и на меня смотрят так, словно прикидывают, как бы вынуть внутренности.
Судя по оскорбленному выражению привлекательного загорелого лица, это был как раз доктор Браун. В карих глазах плескалась злость, ноздри тонкого носа подрагивали, каштановые волосы были взлохмачены. Он стоял, засунув руки в карманы белоснежного, идеально отглаженного халата, который подчеркивал его атлетическое сложение, широкие плечи и узкие бедра. Под халатом угадывалась стильная темно-синяя рубашка, а на ногах красовались стильные ботинки. От него пахло чем-то дорогим, холодным и металлическим, с легкими нотами кедра — ароматом власти, денег и силы.
Ох, как же он хорош… Драконы вообще красавцы, но этот был… ну глаз не оторвать. Этакая ярость, запаянная в безупречную упаковку красоты и обаяния, от которой млеешь, и хочешь сделать шаг назад, подальше от гнева, и в то же время шагнуть вперед, прикоснуться к этой красоте и чувственности, которая была буквально во всем — в темных пушистых ресницах, в очертании губ, да хоббоб побери, даже в форме ушей!
Я мысленно осадила восхищенный поток мыслей и откликнулась:
— Жива. Спасибо.
— На бок повернитесь, приспустите штаны, — произнес доктор Браун, и я подчинилась прежде, чем в голову пришла мысль сопротивляться. Когда говорят вот так, низким бархатным тоном, который проникает в глубину души и воцаряется там, ты машинально делаешь все, что от тебя требуется.
И только потом задаешь вопросы.
— Что это? — спросила я.
Укол оказался болезненным. Готова была поклясться, доктор Браун нарочно так меня пырнул. Мстил.
Ощущение было таким, будто под кожу ввели не лекарство, а расплавленный свинец, который тут же начал растекаться, выжигая все на своем пути. Я впилась взглядом в потолок, матовый, белый, с стильными, но холодными светильниками — лишь бы не выдать, как больно. Вся комната, такая современная и стерильная, с дорогой мебелью, дизайнерскими плакатами, изображавшими анатомию пациентов, которых здесь лечат, и сверкающим мраморным полом, поплыла у меня в глазах от этой внезапной, жгучей волны.
Такое вот спасибо за мою доброту.
— Вы бросились на помощь к дракону без дополнительной защиты. Конфликт магии вызовет тахикардию и резкое повышение давления. Хотите?
— Не хочу, — пробормотала я, натягивая штаны. — Простите, если было больно.
Доктор Браун даже не пытался скрывать уязвленную гордость. Кивнул.
— Мне, простите, никогда не прочищали хунскую железу per rectum, — ответил он. Фраза прозвучала как удар хлыста: отточенно, резко и с убийственным холодом.
— А что оставалось делать? Я вообще-то давала клятву помогать людям. В вашем случае драконам.
Кожу все еще пекло. Сунься я без перчатки в те глубины, в которые не заглядывает солнце, осталась бы без руки.
— Волшебница, судя по всему? Академия святого Патрика?