Я взяла одежду. Ткань была мягкой, немножко поношенной, пахнущей тем же мылом-корицей. Это был жест не просто доброты. Это был жест практической, житейской заботы. То, чего я не ожидала.
Я смотрела на эту стопку, потом на ее ожидающее лицо. Во мне боролись два начала. Лисандра, которая требовала оттолкнуть эту фамильярность, сохранить дистанцию, потому что это — слабость. И Лия, растерянная и неуклюжая, которой эта рука помощи была отчаянно нужна.
Победила Лия. Ненадолго.
— Спасибо, — снова сказала я, и на этот раз мои пальцы сжали ткань почти с благодарностью. — Я… я потом постираю.
— Да брось! — Вирена махнула рукой. — Главное, чтобы тебе было комфортно. Одевайся, осваивайся. Я как раз собиралась в столовую. Пойдем вместе? Покажу дорогу и представлю парочке безобидных типов. Они тоже с нашего потока.
Предложение прозвучало так естественно и радушно, что отказаться было бы… странно. Подозрительно. Я кивнула, все еще чувствуя себя актером, который забыл все реплики и вышел на сцену в чужом костюме.
— Хорошо. Давай сходим.
«Отлично, — подумала я, глядя, как она весело копается в своем столе в поисках кошелька. — Первый контакт установлен. Источник потенциальной информации найден. Действуй по обстановке».
Но какой-то крошечный, предательский уголок души шептал, что дело не только в этом. Что в этом дурацком, неудобном теле, в этой враждебной академии появился один-единственный лучик чего-то теплого и не требующего взамен ничего, кроме простого человеческого общения.
И это пугало куда больше, чем любые заговорщики.
Глава 3
Коридор общежития оказался настоящим полем боя. Не для магии душ, нет. Для выживания того, у кого напрочь отсутствует чувство баланса и понимание габаритов собственного тела.
Вирена, не отпуская моей руки, бодро тащила меня вперед, беззаботно болтая. А я… я вела свою личную войну.
Войну с лестницей.
Спуск по винтовой лестнице был первым испытанием. Я не привыкла, что у меня есть нечто, выступающее вперед и нарушающее всю геометрию обзора. Я сделала первый шаг и тут же, не рассчитав, чуть не улетела вниз головой, зацепившись носком тапочка за ступеньку. Только железная хватка Вирены на моем локте спасла меня от позорного падения.
«Прекрасно. Первый же этап пройден с триумфом. Лисандра, укротительница лестниц. Теперь я понимаю, почему Император выбрал именно меня для этой миссии. Очевидно, мои навыки акробата-неудачника были решающим фактором», — пронеслось у меня в голове, пока сердце бешено колотилось где-то в горле.
— Осторожнее тут, — без тени насмешки сказала Вирена, как будто констатировала погодный факт. — Перила шаткие, а ступеньки стертые. Амели, моя прошлая соседка, тут как-то умудрилась свернуть лодыжку.
«Не виляй, Амели. Я тебя понимаю. Я бы тут не то что лодыжку — шею с удовольствием свернула бы, лишь бы прекратить это унижение».
Война с дверными проемами.
Я всегда двигалась прямо и уверенно. Теперь же я шла, постоянно немного боком, подсознательно пытаясь уменьшить свой новый, смущающий меня профиль. В результате я дважды задела плечом косяк, а один раз чуть не снесла с подоконника горшок с каким-то колючим магическим растением.
— Эй, Стоун! Смотри куда идешь! — крикнул кто-то из проходящих мимо парней.
«Я бы смотрела, будь у меня глаза на затылке, чтобы компенсировать этот идиотский выступ у меня на груди!» — яростно парировала я мысленно, сжимая кулаки.
— Не обращай внимания, это просто Гаррет, — шепнула Вирена, притягивая меня ближе. — Он сам вечно все задевает, просто пытается самоутвердиться. У него комплексы из-за роста.
А сама тем временем вовсю сыпала сплетнями, как из рога изобилия:
— Видишь вон ту девушку с каре и в идеально отутюженной форме? Это Лизбет. Она помешана на чистоте и порядке. Говорят, она моет руки каждые полчаса и на лекциях надевает перчатки, чтобы не испачкать конспекты. Прямо у окна, смотри, спорят — это Алрик и Финн. Они неразлучные друзья и вечно соперничают из-за оценок по трансмутации. На прошлой неделе Алрик так старался его обойти, что случайно превратил волосы профессора Харриса в розовые кудри. Это было эпично!
Я пыталась кивать, делать заинтересованное лицо и одновременно не врезаться в стены и людей. Мозг лихорадочно работал, пытаясь фильтровать этот поток бессмысленной, на первый взгляд, информации.
«Помешана на чистоте… Возможно, одержимость. Слабую психику можно использовать. Соперничество… Возможность манипулировать, стравливать, чтобы отвлечь внимание. Продолжайте, милая моя болтушка, продолжайте. Ваша болтовня может быть куда полезнее, чем вы думаете».
— А вон тот, с модной стрижкой и таким самодовольным видом — это Джет, — Вирена понизила голос до конспиративного шепота. — Он считает себя неотразимым. Ходит по общежитию и предлагает «индивидуальные занятия по повышению магического потенциала». Только не вздумай соглашаться. Его «повышение потенциала» обычно заканчивается в чулане для уборочного инвентаря. И не в смысле изучения магии метел.
«Отлично. Самоуверенный нарцисс. Идеальная мишень для лести и потенциальный распространитель слухов. Запомнить».
Мы вышли из общежития на улицу, и на меня обрушился новый шквал ощущений. Легкий ветерок, который почему-то сразу полез в глаза, заставляя их слезиться. Неровная брусчатка, которая так и норовила подставить подножку. И солнце. Оно светило прямо мне в лицо, и я поняла, что Лия Стоун, очевидно, страдала светобоязнью. Я щурилась, спотыкалась и чувствовала себя абсолютным инвалидом.