Старое, молчаливое кладбище лесных эльфов так и стояло перед его глазами.
— А почему потом передумали? — Марк заставил себя открыть слипающиеся от усталости и дремоты глаза. — Желудей-то, понятное дело, дали эль фаолю, не нам… А передумали есть почему?
— Думаю, увидели нашу тренировку и поняли, что мы с тобой те самые Шейлы. Память погибших-то сохранилась, перешла по наследству дубам… Думаю, в этом все дело. Я заметил: дубы начали отступать как раз, когда слив начался.
Марк даже повернулся:
— Думаешь? Мне кажется, что они позднее стали отступать.
— Просто деревья очень медлительные, потому и показалось так. Не бери в голову.
В салоне надолго повисла тишина, которую вновь разбил Марк — как раз переезжали через Даркери, и вслед магомобилю неслось множество протестующих сигналов клаксонов:
— Вэл, полегче — ты не один на дороге. Когда-нибудь ты все же нарвешься на проклятье от обиженного.
— Пусть сперва догонит, — сухо сказал Вэл, вылетая на еще оживленную Примроуз-сквер. Сияли украшенные магическими огнями дома, спешили по домам припозднившиеся лары, праздно гуляли молодые повесы. Их громкий, невоспитанный хохот заставлял вздрагивать замерзших констеблей, чье дежурство только-только подходило к концу. Скоро их сменит ночная смена.
Марк выпрямился на сиденье — перед его глазами так и стоял голодный, мрачный лес.
— Мне тут вспомнилось… Ты заметил там в дубовой роще свежие могилы?
— Свежие? Нет.
— Там было несколько могил с мелкими, почти игрушечными мечами…
Вэл помрачнел — небольшие мечи он не заметил среди седой от изморози травы. Хотя логично же наличие таких могил — воздушники из-за проклятья жили до обидного мало.
— Нужно будет спросить у Райо, только и всего. Это земли его предков.
— Наверное, — согласился Марк, открывая дверцу магомобиля — Вэл принялся парковаться перед особняком.
Лакей к ним не спешил. Дверь дома открыл немного заспанный Нильсон. Он торжественно склонился в поклоне и даже не вздрогнул, принимая корзину с желудями из рук Вэла:
— С возвращением, милары!
Валентайн скинул пальто в руки подошедшего лакея, спешно поправляющего свои слегка помятые от сна одежды, и тут же распорядился:
— Нильсон, отнесите, пожалуйста, корзину в комнаты Йена…
Марк счел нужным вмешаться — Вэл ничего не смыслил в готовке:
— На кухню — пусть прокалят, чтобы желуди были готовы к употреблению.
— Будет сделано, милар Марк, — кивнул Нильсон. Он подал с подноса для визиток сложенный пополам лист. — Звонили милэс Йен, просили вам передать, милар Валентайн!
Тот развернул записку и принялся читать. Тем временем дворецкий оценивающе посмотрел на Марка:
— Милар, последствия слива?
— Увы, да, — признался тот, тоже снимая пальто, от которого невыносимо пахло гарью.
Нильсон знал, что делать в таких случаях — лар Валентайн вырос на его глазах:
— Тогда я распоряжусь, чтобы Томас приготовил вам ванну и подал ужин в комнату.
— Благодарю.
Записка в руках Вэла загорелась, предваряя его сдавленную ругань: