– Давно на свете живу, а ни разу не видел, чтобы вороны клювы воротили от падали, – заметил Кощей. Голос хриплым и злым показался, смешок ударил в спину, будто камень.
– Послушай!.. – взмолился Влад.
– Уже наслушался тебя вдосталь, помолчи, – проворчал Кощей и оборотился к лесу: – Покуражился я здесь, прими же молодые кости и не держи зла.
Как только договорил, разверзлась под Настасьей земля, вобрала тело да впитала кровь. Владу почудилось, будто повис в воздухе звериный вой, но тотчас стих. Прямо перед Кощеем закружился небольшой вихрь, положил траву, а пыль поднял. Не прошло трех ударов сердца – очутился возле него старичок, волосами заросший, бородой до пят достающий, в облачении из веток и листвы.
– Щедрый подарок, – проговорил он, скрипучим голосом, от одного звука которого у Влада сердце замерло, а по крыльям будто ледяной иглой провели. – Молодая баба, уд узнавшая, да срок не доходившая. Ай, щедр ты, царь, на подарки.
Кощей и бровью не повел.
Старичок ему в ноги поклонился, бородой землю подмел, крякнул по-утиному и нехотя спросил:
– Может, чего нужно-надобно?
– Птенца неразумного видишь? – Кощей качнул головой в сторону Влада и приказал: – Привечай, в обиду не давай ни человеку, ни птице, ни зверю.
– Чтобы в моем лесу да на птицу вещую и оборотня сильного кто позарился? – старичок аж руками всплеснул. – Напраслину возводишь, Кощей!
– Предупреждаю.
– Мне уходить отсюда не хочется, места больно славные, а уж если сам ты за мальчишку дурного вступаешься, то… – Видимо, слова у старичка закончились, он лишь сильнее заплескал руками и замотал косматой головой. – Уф-фу-фух!..
Перья у Влада сами собой встопорщились. Карканье вырвалось из клюва помимо воли.
– Хорошо. С этим выяснили, – произнес Кощей, внимания на него не обратив. – Убийцу отпустил?
– Обижаешь, – вздохнул старичок. – Не люблю тех, кто руку на слабого поднимает. Ворог твой, почитай, третий круг уже по тайным тропам наворачивает. Сам из лесу не выйдет, эй-ей!
– Третий? – усмехнулся Кощей, Владу ничего не сказал, но протянул руку. – Самое время.
Тот взмахнул крыльями, прыгнул в воздух, аккуратно уселся на локоть Кощея, перебрался на плечо и с трудом отогнал желание спрятать голову под крыло. Если бы умел в вороньем обличие, краской бы залился от клюва до хвоста.
Старичок усмехнулся:
– Что, паря, стыдно?
– Очень, дедушка, – признался Влад со всей искренностью, на какую только был способен.
– Годков тебе сколько, птенчик?
– Когда осень в зиму ступит, перейду и я порог совершеннолетия. – Лгать Влад не решился, да наверняка и не смог бы: не в птичьем обличии.
– Угу-угу, – покивал старичок. – А силу давно ли впервые почувствовал?
Влад вздохнул.
– Смотря что считать за проявление силы, – ответил за него Кощей, прерывая поток расспросов.
Старичок снова покивал и крякнул уважительно, а потом прямо глянул ему в глаза и произнес:
– А ты, значит, не уследил, царь? Думал ждать до егошнего совершеннолетия. Эх, заигрался ты с людьми, а свое проворонил…
Влад вздрогнул – от Кощея будто повеяло зимней стужей. Он опасно сощурился и рявкнул, впервые возвысив голос:
– Сгинь с глаз моих, Леший!
Встала столбом пыль, скрыла старичка, а затем обернулась слабым вихрем, развеявшимся почти сразу.