– От всяких. – Он сплюнул в грязь. – Грабителей. Квадры вона совсем озверели, нелюди. Моготы еще с юга шастают. Мы – орденское ополчение. Нас сюда поставили месяц назад. А нашивки того, сами отвалились. Нитки были гнилые.
Томас кивнул, изображая сочувствие:
– Значит, охраняете. Хорошо. Мы также на службе Ордена. Как вам известно, Одрик Лангобар – консул орденского Берегового легиона. Так что давайте не будем мешать друг другу служить Ордену.
Главарь смерил его долгим взглядом. Потом усмехнулся – без злобы, а скорее с усталым признанием.
– Ловко ты это повернул, парень. – Он обернулся к своим. – Эй! Пропустите их. Пусть едут.
Мародеры нехотя отступили с дороги, расползаясь обратно в кусты и скрываясь в тумане. Тощий с ножом бросил последний взгляд на Томаса – оценивающий и запоминающий.
Главарь задержался на дороге.
– Передай своему отцу, юный Лангобар, – сказал он, уже уходя, – дороги на его землях небезопасны. И охраны тут нет. Всякое может случиться.
– Я передам, – кивнул Томас.
Мародеры исчезли так же внезапно, как появились. Осталась только пустая дорога, клубящаяся серость и тишина. Они проехали в молчании с сотню шагов.
Эрик опустил меч, но не убрал в ножны. Он пришпорил коня и нагнал Томаса, который теперь ехал первым.
– Ты что творишь?! – прошипел он. – Я мог их порезать на куски! Мы могли их всех покрошить!
– Могли, – спокойно ответил Томас, хотя внутри все дрожало от пережитого страха. – И кто-то из нас мог погибнуть. Может, ты. Может, я.
– Трус!
– Да, трус. Но я живой трус.
Беззубый аккуратно разрядил арбалет и расхохотался, хотя без зубов у него получилось довольное кряканье.
– Э-хе-хе, молодой лорд! – Он похлопал Томаса по плечу, почти сбив того с лошади. – Башка у тебя работает! Яжык-то тоше орушие. И не тупится, во как. Тока оштрее штановится!
Закованный в броню оптимат развернул коня и просто кивнул Томасу без лишних слов.
Эрик фыркнул, но все-таки сунул меч в ножны. Его руки дрожали от злости, а лицо порозовело от гнева.
– Двадцать всадников, – пробормотал он. – Откуда ты это вообще взял?
– Придумал, – пожал плечами Томас. – Сработало ведь.
– А если бы не сработало?
– Тогда бы ты получил свою драку.
Эрик искоса взглянул на него. В этом взгляде было что-то новое. Не восхищение, а скорее… настороженность. Словно он впервые увидел в среднем брате не труса и зануду, а что-то другое.
– Поехали, – буркнул он наконец. – Гость уже, наверное, ждет.
Они двинулись дальше. Туман расступался перед ними, дорога уходила на юг. Томас снова поехал позади, стараясь успокоить дрожь в руках. Это было странное чувство: не триумф, но понимание, что слово может быть сильнее меча. Если правильно его использовать. И если чуть-чуть повезет.
Впереди из тумана показался силуэт кареты, а за ней – эскорт из нескольких всадников. Эрик выпрямился в седле, изображая благородное достоинство. Или достойное благородство. Беззубый сразу же перестал икать. Закованный в броню оптимат положил алебарду на плечо. А Томас просто ехал дальше, все еще чувствуя, как колотится его сердце.
Карета появилась из тумана как призрак – черная, с резными панелями и гербом, которого Томас не узнал. Но эскорт он опознал сразу: четыре всадника в сверкающих латах ферритов, гвардии Ордена. Их доспехи были начищены до блеска, даже в сером свете Шамаша они слепили глаза. Плюмажи на шлемах алые и белые, крылышки по бокам, как у ангелов из старых книг. Породистые, холеные кони – не чета тощей кобыле Томаса. Они ехали строем, копья подняты как на параде, и даже в их посадке читались выучка и сила. Эрик выпрямился в седле, видимо тоже пытаясь выглядеть соответственно, хотя рядом с этими воинами он казался деревенским мальчишкой. Закованный в броню оптимат и Беззубый тоже притихли – с ферритами шутки плохи, это не ополченцы-мародеры.
Карета остановилась. Резная дверца распахнулась, и оттуда, чуть пригнувшись, вышел человек в сером плаще с капюшоном. Среднего роста, без каких-либо украшений или знаков отличия. Словно это простой монах. Поджарый, но не худой, движения размеренные и точные, будто каждый его жест продуман заранее. Он откинул капюшон – смуглое лицо, аккуратная белоснежная бородка, светлые глаза, в которых не читалось ничего: ни доброты, ни злобы, ни любопытства. Только спокойная и холодная оценка действительности. Томас вдруг почувствовал, как мурашки побежали по спине. Этот человек видел его насквозь. Знал все его страхи, все его слабости, все его тайны. Просто взглянул – и узнал. Или умел делать такой вид.
– Теофил Хосс, орденский архивариус, – представился гость. У него был низкий и ровный голос, без какого-либо акцента. – Полагаю, юноши, вы сыновья лорда Лангобара?