Александр отпускает Германа, но тот даже дернуться не успевает, как его перехватывают за руки “люди в черном”.
— Убедитесь, что он больше не попадет в здание, — мой спаситель поправляет полы пиджака.
Германа сразу же ведут к выходу. Он, видимо, понимает, что не выберется из железной хватки охраны, поэтому спокойно переставляет ноги, но не упускает возможности повернуться ко мне. Его взгляд тут же находит мои глаза. Муж пару мгновений просто смотрит, после чего зловещая ухмылка расцветает на его губах.
— Ты же отсюда когда-нибудь выйдешь, — шипит, пока его выводят в приемную. — А я буду ждать! — повышает голос, когда видит, что охранник закрывает дверь.
Громкий хлопок становится финальной точкой. Ноги не выдерживают. Колени подгибаются, начинаю оседать. Хорошо, что сзади оказывает кресло Александра. Кое-как нахожу в себе силы подвинуться, чтобы сесть в него, а не на пол. Ставлю локти на колени, складываюсь пополам. Судорожно вдыхаю.
Меня трясет. В горле появляется огромнейший ком, который все не получается сглотнуть. Слезы жгут глаза, но не проливаются. Хотя я бы была не против разрыдаться. Может быть, тогда получилось бы выпустить ту бурю эмоций, которая пожирает меня изнутри.
Где-то на краю сознания улавливаю шаги, поднимаю голову, замечаю Александра. Он упирается бедрами в столешницу, складывает руки на груди, смотрит на меня непроницаемым взглядом. Но даже несмотря на это, я чувствую поддержку и… благодарность.
— Спасибо, — кое-как выдавливаю из себя, губы отказываются шевелиться.
— Хотите поговорить? — аккуратно спрашивает мужчина.
Мотаю головой. Мысль “поделиться сокровенным с незнакомым человеком, а, возможно, и с будущим боссом” приводит в ужас. Как и еще одна, которая неожиданно вспыхивает в голове.
— Вы же не разорвете сделку с Марком, правда? — с надеждой смотрю на мужчину. — Он не виноват…
— Нет, — твердо произносит мужчина. — Если бы Марк скрыл от меня свою… — подбирает слово, — “проблему”, то я бы тут же разорвал любые отношения с ним. Но я изначально был в курсе ситуации и подписался под последствиями, которые могли бы быть с ней связаны. Поэтому не переживайте, — на последних словах его голос смягчается. Он окидывает меня жалостливым взглядом, из-за чего внутри все скручивается в тугой узел. — Поехали, я отвезу вас домой, — осторожно произносит Александр.
Резко вскакиваю на ноги.
— Нет, что вы, — мотаю перед собой руками. — Я сама доберусь, не утруждайтесь.
— А если он там? — мужчина одним вопросом отрезает все мои возражения.
Плечи поникают, опускаю голову, смотрю в пол и… киваю. Гордость приходится засунуть подальше, у меня же дочь, которой я обещала, что мамочка сегодня вернется. А если меня перехватит Герман, не знаю, чем все закончится.
Александр больше ничего не говорит. Берет со стола свой телефон. Собирает мои вещи, рассыпанные на полу, обратно в сумочку и передает ее мне. После чего выводит из кабинета.
Совсем не запоминаю, как мы спускаемся на парковку, садимся в джип мужчины и куда-то едем. Видимо, из-за стресса ухожу в прострацию, ровно до того момента, пока машина не останавливается. Только после этого начинаю нормально соображать. И первой мыслью становится, что я не сказала адрес, куда меня вести.
Выглядываю в окно, желудок тут же ухает вниз.
— Это не мой дом, — бормочу, поворачивая голову к Александру.
Глава 30
Александр усмехается.
— Я знаю, — поворачивает ко мне голову, заглядывает своими почти прозрачными глазами в мои.
На мгновение теряюсь в небывалой глубине взгляде мужчины передо мной. К моему удивлению, не вижу в нем сочувствия. Наоборот, кажется, он меня… понимает. Это смущает, и одновременно я чувствую облегчение. Хоть кто-то на моей стороне…
Моргаю, чтобы сбросить наваждение. Глубоко вздыхаю.
— Тогда, что мы здесь делаем? — наверное, произношу слишком тихо, но сил почти нет, поэтому есть что есть.
— Вам же к дочери возвращаться, я правильно понял? — Александр вздергивает бровь.
— Да, — хмурясь. К чему мужчина клонит?
— Простите, но вы не можете показаться ребенку в таком состоянии, — хоть мужчина и пытается произнести все это как можно мягче, но его слова звучат достаточно жестко.
Вот только я прекрасно понимаю, о чем он говорит. Меня словно нет в собственном теле. Такое чувство, что душа его покинула, оставив лишь оболочку. Мне не больно. Мне не страшно. Мне не плохо. Я не ощущаю ничего… абсолютно. Внутри разрастается пустота. Холодная, темная. Если бы у меня была сейчас возможность лечь на любую горизонтальную поверхность, я бы просто подтянула к себе ноги, обняла колени и долго-долго смотрела вдаль.