Крылья Севастополя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но вскоре стало известно: да, случилась беда. Самолет [23] капитана Смирнова попал в туман, мгновенно обледенел, свалился на крыло и разбился. Капитан Смирнов и штурман Федор Аброщенко погибли. Стрелок-радист каким-то чудом остался цел и невредим.

…Вечером мы хоронили боевых друзей. Молча стояли у разверстых могил. Горько было осознавать, что война вырывает из жизни молодых, полных здоровья и энергии ребят. Рассудительный капитан Смирнов, гордый красавец Федя Аброщенко. Только что они были с нами, шутили, пели, смеялись. Где-то их ждут матери, жены, дети. Они еще не знают, какое огромное горе свалилось на них. Сегодня еще весело щебечет Федина дочка, радостно улыбается, глядя на нее, мать, а завтра почтальон принесет страшный прямоугольник…

От этих размышлений сердце сжимается до боли. Вспомнились свои: жена, крошка-дочь, хлопотунья-мать. Как-то они там?

Константин Михайлович Яковлев говорит о погибших товарищах теплые слова, говорит, как всегда, негромко, голос его заметно вздрагивает, когда он произносит имя Феди Аброщенко, - он с ним летал несколько лет, любил как сына…

С глухим стуком падает сухая земля на крышки. Прощайте, дорогие товарищи!

Поздно вечером возвращаемся в «кубрик». Надо готовиться к вылету. Теперь мне предстоит летать с Яковлевым.

- Ну, гады, мы еще припомним вам и Смирнова, и Аброщенко! - процедил кто-то сквозь зубы.

На суше и на море

Скучать нам не приходилось. Каждая ночь была переполнена боевой работой. Летали много, с огромным рвением. Бомбили аэродромы врага. Это, пожалуй, была главная задача нашего 116-го авиаполка, вооруженного самолетами МБР-2. Прав был генерал Остряков: эти «фанерные броненосцы» действительно оказались неплохими ночными бомбардировщиками. Потерь от вражеских зениток пока не было, хотя огонь над аэродромами они создавали довольно-таки плотный.

Выполняли мы и другие задания. Наносили удары по передовой линии и ближайшим тылам противника. Эти вылеты требовали особенно точной ориентировки на [24] местности, потому что приходилось бомбить цели, расположенные в непосредственной близости от нашей передовой.

Полеты организовывались так: район наибольшей активности врага или предполагаемого скопления его сил разбивался на квадраты, на каждый квадрат выделялась группа самолетов из пяти-шести машин. Задача: в течение ночи не давать передышки немцам, без конца «бить по мозгам». Мы набирали полные патронные ящики пулеметных лент, под плоскости вешали по шесть 50-килограммовых бомб - фугасных или осколочных, стрелки-радисты брали в задние кабины мелкие осколочные бомбы или шарообразные ампулы с зажигательной жидкостью КС. Вылетали с наступлением темноты. Цель обычно находилась рядом, всего в 10-15 километрах от аэродрома, а то и ближе. На небольшой высоте (400-500 метров) заходили, как правило, со стороны моря, чтобы лучше сориентироваться, находили свой квадрат, присматривались, нет ли орудийных вспышек, не заметно ли передвижений. На следующем заходе сбрасывали одну бомбу, стрелок-радист по команде штурмана кидал пару осколочных или ампулу. Если замечали какое-либо движение, снижались и обстреливали врага из пулеметов.

Потом делали второй заход, третий…

Иногда заходы повторяли пять-шесть раз, находились над целью 30-40 минут. Потом уходили на аэродром, а на смену приходил другой экипаж.

Такая «карусель» длилась всю ночь. Если цель находились в непосредственной близости от нашей передовой линии или не имела характерных признаков для ориентировки, то на помощь нам приходили наземные войска: они впереди своих окопов выкладывали костры, иногда даже в виде стрелы, указывающей цель.

Эти полеты на изматывание войск врага были по душе не всем летчикам, многие предпочитали удары по аэродромам: и быстро, и эффективно. Зато стрелки-радисты, все без исключения, рвались в полет на передовую. Их можно было понять: если при полетах на удар по вражеским аэродромам они выполняли по существу пассивную роль - следили за воздухом, за задней полусферой, чтобы в нужную минуту отбить атаку истребителей, если они появятся (ночных истребителей мы пока не встречали, и стрелки считали, что они в таких полетах «зря хлеб едят»), то в полетах на передовую они активно использовали и скорострельный пулемет, и осколочные гранаты, и ампулы [25] с КС. Конечно, ампулы возить было небезопасно; вели хоть одна разобьется, самолету несдобровать. Поэтому клали их в ящик с гнездами, вымощенными мягким войлоком, чтобы лежали, как на перине. Но зато все знали: если благополучно довезти их до цели, эффект будет впечатляющий. В этом мы убедились еще осенью сорок первого, когда фашистские войска подошли к Перекопу и пытались с ходу прорваться в Крым.

В те дни огромная тяжесть легла на плечи черноморских летчиков. Все, что могло подняться в воздух, шло на Перекоп. Пикирующие бомбардировщики Пе-2 под прикрытием «яков» (а иногда и без прикрытия) наносили удары по прифронтовым аэродромам врага в Чаплинке и Аскании-Новой, по ближайшим немецким тылам, а передовую «обрабатывали» истребители И-15, И-16 и даже старые, уже снятые с вооружения И-5. Над Перекопом шли жестокие воздушные бои.

Как- то командир эскадрильи при разработке боевого задания сказал нам:

- Командование сухопутных войск просит нас оказать помощь; кроме бомбоударов, передовую залить огнем. Нам доставлено большое количество ампул с зажигательной жидкостью, инженеры уже разработали способ доставки их на цель, теперь дело за нами.

Вначале не все верили в эффективность нового оружия. Летчики говорили:

- То ли дело бомба: ахнет так ахнет, сразу чувствуется. А тут какие-то шарики.

Решили проверить действенность эмпирическим путем: разбить ампулу на земле и посмотреть, что из этого получится. Коля Астахов поставил светлый шар на небольшой камень, отошел шагов на тридцать, вынул пистолет из кобуры и не торопясь прицелился. Раздался щелчок выстрела, и тотчас яркое пламя взметнулось вверх, затем начало быстро расползаться по земле. Оно было настолько жарким, что даже на расстоянии десяти метров ощущалась его огненная сила.

- Ого! - воскликнул Астахов. - Ничего себе шарики, припекают славно!

После такой проверки скептики приумолкли, а стрелки-радисты стали брать ящики с ампулами к себе в кабину, чтобы над целью выбрасывать их просто вручную.

Это средство оказалось весьма действенным в борьбе с наступавшим на Перекоп противником. Иногда, совершая за ночь в общей сложности до ста самолето-вылетов, [26] мы видели, как в районе расположения врага земля буквально пылала на большом пространстве.

Как- то из штаба 51-й армии нам передали показания пленного немца. «Эти огненные налеты, -рассказывал пленный, - нас сводят с ума. После налета ночных бомбардировщиков все вокруг горит: трава, деревья, люди, земля. От огня нет спасенья, его ничем потушить нельзя. Это хуже самого страшного артналета, наши солдаты теряют рассудок. Ничего подобного нам раньше встречать не приходилось».

Теперь, в Севастополе, стрелки-радисты, уже знавшие, как обращаться с ампулами, набирали их в кабину побольше, чтобы «поджарить фрицев» в окопах.

Приходилось иногда нашим МБР-2 вылетать и днем - на воздушную разведку в море и на прикрытие кораблей, идущих от кавказских берегов в Севастополь. Полеты на воздушную разведку первое время проходили без особых осложнений: взлетали на рассвете, на бреющем уходили в море, так же на бреющем возвращались и садились в бухте, без полета по кругу над аэродромом. А далеко в море вражеские истребители не встречались.

Сложнее были полеты на прикрытие кораблей. Наши морские караваны почти непрерывно подвергались ударам вражеской авиации, а то и подводных лодок. Моряки мужественно отражали эти атаки, но помощь летчиков была им очень и очень нужна.

Наши самолеты встречали корабли далеко от Севастополя - за 200-250 километров. Истребители на такое удаление ходить не могли, даже для «чаек» (самолетов И-153) с подвесными баками этот район был практически недосягаем. Поэтому, когда караван находился далеко в море, над кораблями кружились красивые, быстроходные Пе-2 («пешки», как их окрестили бойцы). В Севастополе их было очень мало, не больше десятка, поэтому вылетало обычно всего два самолета, но даже одна пара была надежным воздушным щитом. Главная их задача была - не допустить прицельного бомбометания или торпедометания по нашим кораблям, особенно - по транспортам, которые имели сравнительно небольшую скорость, слабую маневренность и являлись главными объектами атак вражеской авиации.

Экипажам МБР-2 ставилась более скромная задача: вести поиск подводных лодок врага на пути следования каравана, в случае обнаружения - наносить удар глубинными бомбами и наводить на них сторожевые катера, которые [27] также имели на вооружении глубинные бомбы. Но немецкие подводные лодки в ту пору появлялись на наших коммуникациях не так уж часто, главную опасность для кораблей представляла вражеская авиация, в частности бомбардировщики и торпедоносцы, нередко наносившие массированные удары одновременно. Ю-88 бомбили корабли с горизонтального полета, Ю-87 бросали бомбы с пикирования, Хе-111 с бреющего полета пытались нанести торпедный удар. Что уж говорить о наших тихоходных «коломбинах», имеющих скорость в три раза меньшую и вооруженных всего двумя «кнутами» - пулеметами винтовочного калибра 7,62 миллиметра? «Кнутом обуха не перешибешь», - говорили по этому поводу.