Она сидела на холодных бетонных ступеньках крыльца, поджав под себя ноги. На ней была лишь лёгкая куртка, накинутая на что-то светлое, и короткая юбка, которая в таком положении вообще переставала что-либо скрывать. Современные девчонки. Всё на показ, ни грамма здравого смысла. На улице — блядская, сырая осень, дует промозглый ветер, а она, как будто на пикнике. Как будто её тело — не хрупкая биологическая система, а просто инструмент для привлечения внимания.
Я притормозил прямо напротив, опустил стекло. Холодный воздух ворвался в салон. Она не подняла голову, будто не заметила света фар. Но я видел, как её плечи слегка напряглись. Она ждала. Значит, всё это шоу — для меня.
— Майер, — позвал я, не повышая голоса. — В машину. Сейчас.
Она медленно, с преувеличенной неловкостью, подняла голову. Свет фар выхватывал её лицо: размытый макияж, растрёпанные рыжие волосы, яркое пятно губ.
Движения были заплетающимися, нескоординированными. Она оперлась о стену дома, сползла со ступеньки и, пошатываясь, направилась к машине.
Я отсюда чуял, как от неё разит. Тяжёлым, сладковатым перегаром, смешанным с чем-то ещё — дымом и дешёвой туалетной водой. На кого, на кого, но на неё я и подумать не мог. Гиперответственная Джессика Майер. Идиотка. Безбашенная, глупая идиотка.
Она дёрнула ручку задней двери раз, два, с глухим стуком упираясь в неё плечом.
— Не-е получается! — её голос был хриплым, громким и абсолютно не её, с какой-то натужной, пьяной агрессией. — Понакупают джипов и потом мучайся! Козлы!
— Садись вперед, — рявкнул я, уже теряя последние крупицы терпения. Но она, казалось, не расслышала, продолжая биться о дверь.
Сдавленное рычание вырвалось у меня из груди. Я резко дернул ручку, вывалился из машины и за два шага оказался рядом с ней. От неё и впрямь несло адской смесью.
— Я сказал, вперед.
— А я хочу сзади! — огрызнулась она, пытаясь вывернуться, но её движения были замедленными и беспомощными.
Хватит. С меня хватит этой ночи, этого цирка, этих игр.
Я не стал церемониться. Резко распахнул дверь пассажирского сиденья, развернул её и буквально запихнул внутрь. Не усадил, а именно втолкнул, как мешок.
Она не успела прийти в себя, задохнуться от неожиданности, как я уже был рядом. Я притянул её лицо к себе одной рукой, зафиксировав за подбородок, а другой направил ей в глаза яркий луч карманного фонарика.
— Не дёргайся, — бросил я сквозь зубы, когда она попыталась вырваться.
Зрачки. Мне нужно было видеть зрачки. Луч света выхватил из полумрака её лицо. И зелёные радужки, которые судорожно пытались сжаться, но не могли достаточно быстро. Зрачки были расширены. Сильно. Даже под таким ярким лучом реакция была вялой, запоздалой.
И запах. Теперь, когда её лицо было в сантиметрах от моего, он ударил в полную силу. Сладковатая горечь марихуаны, въевшаяся в волосы, в кожу, в дыхание. Она не просто выпила. Она накурилась. Основательно.
Я выключил фонарик, отпустил её подбородок. Она откинулась на сиденье, моргая, пытаясь стереть светящиеся круги перед глазами.
— Ты… что, совсем… — начала она хрипло, но я её перебил.
— Алкоголь и каннабис, — сказал я плоским, констатирующим тоном, защёлкивая ремень. — В дозе, достаточной для потери ориентации и сознания. Поздравляю, Майер. Ты не просто нарушила устав, ты устроила себе химический коктейль. Где твой телефон?
Она уставилась на меня, её мозг с опозданием обрабатывал информацию.
— Чего?
— Телефон. Дай сюда. Сейчас.
Она медленно, неуверенно покопала в кармане куртки и протянула мне смартфон. Я взял его, не глядя, и швырнул на заднее сиденье. Мы тронулись, медленно и плавно. Слишком резкое движение могло спровоцировать ту самую реакцию, которой я боялся больше, чем угрозы Коула. Отмывать рвоту в машине после сегодняшней ночи — последнее, чего мне хотелось. Спермы и прочего дерьма с меня хватило.
— А вы ведь в-все таки приехали... — её голос прозвучал тихо, с пьяной, довольной ухмылкой, которая резанула слух острее, чем крик.
Я не повернул головы, глядя на дорогу, уходящую в темноту.
— Заткнись, Майер, — сказал я ровно, без злости. Это был холодный, безличный приказ. — Каждое твоё слово приближает тебя к промыванию желудка. Сейчас я везу тебя в круглосуточную клинику «Норд». Там тебе поставят капельницу, выведут из состояния опьянения, оформят бумаги и вызовут такси. Моя «ответственность» на этом закончится. Ты получишь официальную медицинскую справку, которая будет в твоём деле. И, что более вероятно, вызов в деканат по поводу злоупотребления психоактивными веществами.
Я сделал паузу, дав этой информации осесть в её пьяном, затуманенном сознании.
— Это твой выбор, — продолжал я тем же ледяным тоном. — Ты сделала его, когда отправила то сообщение. Я лишь привожу его в исполнение. Если будешь сидеть тихо и не создавать проблем в пути, возможно, ограничимся только капельницей. Если нет — я лично прослежу, чтобы о твоём «химическом эксперименте» узнали все, кому положено. Поняла?