Сквозь огненные штормы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Что отвечать?!

- Передай «Д. К.», - молниеносно дает распоряжение Кочиев.

Боцман и передал немцу - «Д. К.», так и не поняв, что это может обозначать. Уже после боя спросили у Кочиева:

- Что это значит - ДК?

Кочиев пожал плечами, что, мол, тут непонятного, и ответил:

- Дурак.

В это время из моторного отсека показывается мичман Мишин и докладывает о том, что в правом моторе лопнул коленчатый вал. Выход один - надо продолжать выполнение задания, но как можно быстрее. Катер подходит к берегу, подворачивает вправо и ложится на боевой курс. Противник открывает огонь. Д-3 дает залп двумя торпедами и отворачивает вправо, начиная отход.

- Дым! - дает команду Кочиев.

Торпедист краснофлотец Г. Ф. Гавриш откручивает вентили, а дыма нет - попадание в баллон, воздух вышел.

Теперь весь поток огня - на СМ-3. Но он успевает дать залп по стоянке кораблей противника и под ураганным огнем отходит. Фашистский катер, пристроившийся в свое время к нашим ТКА, пытается загородить выход. Карымов направляет СМ-3 прямо на него, а боцман Розенбергер дает несколько очередей по рубке и [238] корпусу. Вражеский катер выбрасывается на ялтинский берег.

Вслед за взрывами четырех торпед начинает грохотать береговая артиллерия. Весь огонь сосредоточен на отходящем СМ-3. Дымовой завесы, к сожалению, нет. Случилась беда: когда торпедист краснофлотец Н. П. Крупенников начал открывать вентили, разорвался снаряд и осколком срезал редуктор. Крупенников, сраженный осколками, упал, заслонив собой находящихся в рубке командиров. Сперва СМ-3 обогнал Д-3, который тянул на двух моторах. Затем, получив сразу несколько попаданий, он резко сбавляет ход. Впереди единственное спасение для катеров - густой туман, стоящий буквально стеной. СМ-3 ныряет в него первым, следом - Д-3.

Пройдя немного, катера останавливаются. Кочиев осматривает Д-3: несколько осколков пробило борт в надводной части, мина попала в левый торпедный аппарат. Вид СМ-3 ужасный - весь левый борт в пробоинах, рубка в черных пятнах, стекла выбиты. Лейтенант М. К. Турин докладывает командиру отряда, что два человека убиты - торпедист Н. К. Крупенников и командир отделения мотористов В. Р. Блинников. Из моторного отсека появляется техник лейтенант В. М. Кокошкин.

- Два мотора вышли из строя. В катер поступает вода, - говорит он.

Кочиев посылает своего командира отделения мотористов Женю Шмакова и торпедиста Г. Ф. Гавриша на борт СМ-3 на помощь. Боцман В. Д. Розенбергер перевязывает своего стажера, недавно призванного из запаса и впервые взятого на задание, краснофлотца Марковского, затем моториста Н. Комарова, раненного в шею. П. П. Марковский пострадал чрезвычайно: он ранен в грудь, в шею, в правую руку, в обе ноги…

Кое- как удерживая на плаву СМ-3, забив пробоины, Кочиев пустил его вперед, чтобы подстраховать и в случае необходимости немедленно оказать помощь. Шли в густом тумане. Трудно держаться в зоне видимости, зато спасены от вражеской авиации. И вот техник Кокошкин и опытнейший моторист Шмаков доложили:

- Работает второй мотор.

Через некоторое время запустили и третий. Пришли в Новороссийск, и на глазах у всех СМ-3 вдруг начал [330] оседать в воду. Кинулись заделывать пробоины и все-таки удержали его на плаву. Потом подсчитали: СМ-3 получил более 190 пробоин, из них 44 подводных. Умер от ран в госпитале краснофлотец Марковский… Дорогой ценой досталась победа катерников. Но враги получили сполна: советские моряки подорвали подводную лодку, несколько других плавсредств противника.

А в Севастополе положение складывалось критическое. Ряды защитников города таяли, боеприпасов становилось все меньше. 18 июня, хотя и с большими потерями, гитлеровцам удалось выйти к Сапун-горе, Инкерману, бухте Северной.

В тот же день поступило распоряжение торпедным катерам оставить Севастополь и перейти на Кавказ. 19 июня вышла первая группа. Второй в назначенный срок выйти в море не удалось - начался сильный шторм. Но дольше ждать было нельзя, и в ночь на 22 июня ТКА вытянулись на рейде.

От многочисленных пожаров на берегу багряными всплесками полыхала бухта Северная. К рассвету катера смогли дойти только до мыса Херсонес. Часто останавливались - отказывали моторы. Так и шли в пяти-бальный шторм. На траверзе Ялты у ТКА-73 К. К. Лосевского отказали моторы. Все попытки привести его в действие оказались безуспешными. Катер решили потопить. Несмотря на огромные сложности, весь личный состав, часть вещей и продуктов перетащили на ТКА-83 начальника штаба дивизиона капитан-лейтенанта И. Н. Погорлюка. На траверзе Судака отказали моторы и у него. Теперь уже ТКА-31 С. П. Саблина начинает спасательные работы. На борту катера собралось 28 человек - целый десант. Бензина мало - 400 килограммов. Выход один: отойти от мыса Меганом на юг, где в основном ходят корабли эскадры, и ждать помощи. Пытались связаться с Новороссийском, но безуспешно - сели аккумуляторы.

Волна бросала катер, как игрушку. Кончались продукты, воду пили из торпед. 24 июня на горизонте появился лидер «Харьков» и два эсминца, следовавших в Севастополь. Дали серию красных ракет - терпим бедствие. Подошел эскадренный миноносец, взял на борт 11 человек, оставив два мешка сухарей и воды. И, главное, сообщил в базу о месте нахождения TKA-31. Около часу ночи подошел МО-115 и взял катер на буксир. При [330] подходе к Цемесской бухте их обогнал лидер «Харьков» и два эсминца, возвращавшиеся из Севастополя.

Последний корабль, прорвавшийся в Севастополь, был лидер «Ташкент» - краса и гордость Черноморского флота. Он доставил туда подкрепление - 1264 человека из 142-й стрелковой бригады, а в обратный рейс взял 2 тысячи 300 человек раненых, женщин, детей. Авиация противника неотступно преследовала его.

Всем торпедным катерам, базирующимся в Новороссийске, была дана команда выйти в охранение израненного лидера. Когда ТКА в 70 милях от берега подошли к «Ташкенту», моряки увидели угнетающую картину. «Ташкент», самый быстроходный корабль на флоте, шел малым ходом с притопленным носом. На поднятой кверху корме плотно стояли сотни людей. Торпедные катера стали в круговое охранение. На своем борту лидер «Ташкент» вывез и оставшиеся относительно неповрежденными 86 кусков живописного полотна панорамы «Оборона Севастополя». [331]

Бастионы у моря

Размышляя о периоде с начала войны и до 1943 года, нарком ВМФ СССР Н. Г. Кузнецов в своих воспоминаниях «Курсом к победе» отмечал: «Ставка, подчиняя флоты фронтам или отдавая приказы непосредственно Военным советам флотов, требовала от моряков прежде всего с сухопутными войсками оборонять побережье, приморские фланги фронтов. Когда обстановка складывалась особенно тяжело, мы по приказу Верховного Главнокомандования формировали морские бригады, которые сражались на суше как обычная пехота…»

Так было и в середине октября 1942 года. Наши сухопутные войска, теснимые противником, попали на Туапсинском направлении в критическое положение. 17 октября враг, заняв город Шаумян - в непосредственной близости от Туапсе и побережья, всеми силами рвался вперед.

А силы эти были немалые - 162 тысячи гитлеровцев, 2266 орудий и минометов, 147 танков и штурмовых орудий. Поддерживали наступление фашистов 350 самолетов. У нас же было немногим больше 100 тысяч человек [331] личного состава, почти вдвое меньше орудий и минометов, всего 71 самолет.

Как действовал в этот период Черноморский флот? Вот лаконичные строки из его боевой летописи: «Для ликвидации угрозы крейсеры «Красный Кавказ» и «Красный Крым», лидер «Харьков»,» эскадренные миноносцы и торпедные катера в течение пяти дней перевезли из Поти в Туапсе три гвардейские стрелковые бригады и горнострелковую дивизию»; «В сентябре - ноябре корабли и суда Черноморского флота доставили в Туапсинский оборонительный район 52 844 бойца и 57 796 тонн груза. Обратными рейсами было вывезено около 15 тысяч человек, около 20 тысяч тонн груза и эвакуировано более 2500 раненых»; «Кроме того, во время напряженных боев за Туапсе около 10 тысяч моряков сражались на суше»; «Всего же за период обороны Кавказа было перевезено более 213 тысяч человек, около 2 миллионов 600 тысяч тонн различных грузов».

Мы, катерники, базировавшиеся в Туапсе, были свидетелями и такого. По решению Военного совета Черноморского флота мой крейсер «Коминтерн» - тот, на котором я сдавал зачетную артиллерийскую стрельбу, был… разоружен. Крейсер-ветеран, построенный в 1905 году, доблестно прикрывавший своей огневой мощью Одессу и Севастополь, должен был пожертвовать собой ради защиты Туапсе - одного из береговых бастионов Черноморского флота. Личный состав крейсера снял артиллерийские установки главного и зенитного калибров. Из них было сформировано пять батарей береговой обороны, сведенных в 167-й отдельный артиллерийский дивизион Туапсинской военно-морской базы, а затем Туапсинского оборонительного района, возглавил который контр-адмирал Г. В. Жуков.

Тогда же в Кулеви наша бригада провожала 74 человека в морскую пехоту. К ним присоединилась группа со 2-й бригады торпедных катеров. Вместе они составили роту морского ударного батальона, командиром которого стал капитан Зорька. Затем из Кулеви убывали группы по 15-20 человек, тоже в морскую пехоту, но уже в 16-й батальон майора Красникова, бывшего инспектора физической подготовки флота.