Меченый. Огонь наших сердец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ну и самое, наверное, главное в этом деле, если брать перспективу с горизонтом лет в 10–15, — гиперзвук.

— А что по «Бурлаку», товарищи? Опять неудача?

— Работаем, товарищ генеральный секретарь. 4 из 7 удачных пусков — это больше половины. Очень сложные технологии, такого еще никто никогда не делал.

«Бурлак» — это перспективная ракета морского базирования, способная лететь на скорости в 6 махов. Фактически — предок ставшего на вооружение через 30 лет «Циркона». Даже еще более сложная версия, предполагалось для запуска этой ракеты использовать обычный 533-мм торпедный аппарат, такое себе ультимативное оружие советских подводных лодок, которое «не контрится».

— Нужно лучше работать, сами видите, что творится в мире! — Я еще немного «накрутил хвосты» нашим самотопам, но без огоньку, если честно. Всем было понятно, что оружие это слишком сложное и слишком революционное, чтобы результат вышел быстро и без страданий.

Правда, тут нужно признать, что испытания других типов носителей проходили более успешно. «Бурлак» — это был подводный вариант ракеты «Метеорит», который одновременно разрабатывался и в наземном, и в воздушном исполнении, причем тема по воздушным ракетам была закрыта до меня, в 1984 году, и я, попав в этот мир, ее почти сразу возобновил. Тем более, что степень готовности там была очень высокой, и уже к 1990 году мне обещали воздушный и наземный вариант принять на вооружение. Фактически речь шла об аналоге «Кинжала» на чуть более низком техническом уровне, местные планировали заменить ее более тяжелой Х-55, но лично я считал, что это были параллельные системы, друг друга дополняющие, а не исключающие.

Ну и воздушную компоненту, конечно же, стоит упомянуть. Производство Ту-160 у нас вышло на пик, сбиралось 4 самолета в год, и наращивать темп еще сильнее никто не планировал. Уже имелось 15 бортов — включая предсерийные — и планировалось довести их число до 50 штук к концу 13-й пятилетки. Ту-22М3 в 1990 году на конвейере планировалось поменять на Ту-22М4, с новыми двигателями, улучшенным радарным комплексом и возможностью нести перспективные крылатые ракеты. Ту-95 продолжали модернизироваться, эти самолёты, как и их заокеанские аналоги В-52, еще лет 50 актуальности не потеряют, вероятно…

Ну и самое главное — стартовала работа по созданию нового «среднего бомбардировщика». То, что где-то в начале 00-х годов должно прийти на смену Ту-22. Наши авиаконструкторы получили, наконец, сведения по американским В-2 и рыли копытом в желании попробовать сделать советский аналог, только лучше, конечно. Как минимум, не такой дорогой — а так в целом то же самое: летающее крыло и технологии малозаметности. Я препятствовать не стал, все равно компетенции нарабатывать придется рано или поздно, от этого не уйдем, так что «Туполев» — ну а кто еще — свое задание получил. А выйдет ли что-то из этого? Будем посмотреть.

Глава 3  

Большая швейцарка

02 августа 1988 года; Одесса, СССР

WALL STREET JOURNAL: Токио — город, где воздух звенит от денег

Страна восходящего солнца переживает момент, когда капитал, похоже, перестал подчиняться гравитации. Индекс Nikkei штурмует отметку в сорок тысяч, а на биржевом табло цены растут быстрее, чем официант успевает донести кофе в деловом квартале Отемати. «В Японии мы научились монетизировать время», — говорит управляющий одного из крупнейших трестов. Судя по цифрам, он не преувеличивает.

Сильная иена не мешает — она дисциплинирует. Банк Японии держит ставку у исторических минимумов, и дешевые иены, как и положено умным деньгам, находят кратчайший путь в активы. Корпорации освоили «заитэк» — финансовую инженерию по-японски: занимая под 2–3% и покупая акции собственных же партнеров по кейрецу, они создают самоподдерживающуюся лестницу котировок. Банковские «джусэн» гонят кредит в землю и девелопмент; залоги дорожают — лимиты растут; лимиты растут — залоги дорожают. Порочный круг? Инвесторы называют это «эффектом дзэн»: наблюдай — и созерцай, как твой баланс утяжеляется.

Рынок недвижимости — отдельная поэма. Участок в Гиндзе стоит дороже небоскреба в Лос-Анджелесе, и покупателей это, кажется, только бодрит. Портфельные менеджеры из Нью-Йорка и Лондона ставят на «японский тройной якорь»: акции — земля — иена. Стратегия проста, как самурайский клинок: кредит в долларах, конвертация в иены, покупка «голубых фишек» и токийских лотов. Спреды делают остальное.

Экспортёры? Правительство не дает им падать духом: налоговые льготы, тонкая настройка курса, госзаказы. А в это время мегабанки превращают золото в ликвидность через лизинг и свопы, подкармливая локальный бум еще одной линией дешевых денег. Переоценённая иена? С радостью. Она поднимает покупательную способность на внешних рынках активов — от калифорнийских гольф-клубов до нью-йоркских небоскребов.

Главный риск сегодня — пропустить вечеринку. «Мы живем в экономике, где стоимость времени стала положительной и видимой, — шутит аналитик из Маруноути. — Чем раньше зайдешь, тем дороже выйдешь». Токио подает сигнал планете: ликвидность — новая нефть, земля — новый слиток, а японские акции — новый язык роста. Остальному миру остаётся спешить. Деньги здесь, и они не любят ждать.

Расплевавшись немного с внешней политикой и самыми насущными оборонными вопросами я рванул в Крым: полежать на песочке, покупаться в море и немного проветрить голову. Оттуда с полуострова — смена деятельности — это ведь лучший отдых, как говаривал дедушка Ленин — я и махнул в назначенный день в Южную Пальмиру…

— Я рад приветствовать здесь всех собравшихся. Сегодня мы открываем новую страницу в истории шахмат. Никто до нас еще не делал ничего подобного, я уверен, что Одесса станет теперь точно таким же обязательным мероприятием в ежегодном календаре каждого шахматиста, как Вейк-ан-Зее, Дортмунд или Линарес! А пока объявляю Кубок Чигорина открытым. — Короткая вступительная речь главы государства, как и положено, завершилась бурными аплодисментами.

Это была моя личная хотелка. Назвать всё действо предлагали по-разному, но я посчитал, что увековечить имя великого русского шахматиста будет совсем не ошибкой.

— В первую камеру улыбнитесь, помашите рукой! — Произнес наушник в ухе, и я тут же выполнил пожелание режиссера трансляции.

Спустился со сцены, уступив место у микрофона новому председателю советской шахматной федерации Василию Васильевичу Смыслову. 7-й чемпион мира по шахматам в свои 66 был еще достаточно бодр и порой даже участвовал во вполне серьезных турнирах, однако результаты уже были объективно не те, и нам удалось уговорить его заняться общественно-административной работой. До этого у нас руководителями федерации были совершенно случайные зачастую люди, но для обновленного советского спорта нужны были узнаваемые лица, мелькающие в ТВ-камерах, безликие партаппаратчики тут совсем не годились.

(Смыслов В. В.)

Летом 1988 года в Одессу приехали все сливки шахматного мира. Спортсмены из Европы, из США, из других уголков планеты. Отдельно приятно, что строго согласно рейтингу Эло представителей СССР на турнире было больше половины. Приглашение к участию получила вся первая сотня мирового рейтинга за исключением Корчного и Спасского, что, естественно, было замечено и отдельно обсасывалось западной прессой. Впрочем, на фоне остального это была такая мелочь.

— Ну что, все нормально, идет трансляция? — Признаться честно, и я волновался, несколько раз заглядывал в комнату к техникам, которые следили за оборудованием, то и дело искал глазами операторов, расставленных по разным углам зала, ну а Мамедову просто приказал от меня не отходить и постоянно держать в курсе происходящего. Да что там говорить, я всерьез предлагал для этого дела выписать с Запада опытных продюсеров, чтобы они нам устроили шоу, но глава Гостелерадио заверил меня, что наши не хуже и справятся собственными силами.

— Да, Михаил Сергеевич. Сигнал идет, картинка четкая, звук отличный. Пока проблем нет.

— Жаль, мы никак не можем отследить, сколько на той стороне у нас зрителей, — с улыбкой посетовал я. Мамедов на это замечание только пожал плечами и, заметив какое-то непотребство, видимое только его профессиональному взгляду, умчался наводить порядок.

Ну а я же в свою очередь еще раз оглядел все происходящее через многочисленные камеры: по недавно построенному Дворцу спорта туда-сюда фланировали представительные мужчины и женщины, одетые в стильные костюмы, отдельно была организована зона для интервью, куда выдергивали то одного, то другого участника, и что было совсем уж нетипично — на видных местах оказались расставлены рекламные материалы советских «фирм».

Вот серп и молот с крылышками и надпись на английском, призывающая летать самолетами Аэрофлота. Чуть дальше плакат с машинами линейки «Спутник», на столах, подготовленных для игры, стоит непременная бутылка «Боржоми».