Меченый. Огонь наших сердец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Наоборот, как и было приказано, «шумели» по максимуму.

— Хорошо, — я повернулся к нашему главе МИДа, кто бы знал, как меня подобные совещания достали, но ничего не поделаешь… — Что с нашими индийскими товарищами?

У индийцев всё было далеко не так радужно, как могло бы после исчезновения главного геополитического противника. Раджив Ганди вляпался в конфликт на Шри-Ланке, прямо сейчас индийские «миротворцы» на острове одновременно воевали с повстанцами-тамилами и правительственными войсками. Там вообще какая-то жуткая дичь творилась, а главное, было совершенно непонятно, зачем во всё это дело ввязалась Индия. Плюс там ещё и коррупционный скандал вовсю разгорался, правительство Ганди было буквально в шаге от развала, так что имелись определённые сомнения в том, что Дели сейчас готово при случае повторить 1986 год.

— Боюсь, что индийские товарищи в случае обострения ситуации нас не поддержат. Вероятный преемник Ганди Вишванат Сингх к сотрудничеству с СССР относится более осторожно и выступает за диверсификацию внешней политики. Ну и просто в Дели вполне могут отнестись к появлению нового прозападного правительства в Исламабаде достаточно позитивно.

Ну да, усиление влияния СССР в Центральной Азии индийцам тоже никогда не нравилось, тут не поспоришь.

— Какие будут предложения, товарищи? Что делать-то будем? — В одиночку лезть в Пакистан с оружием не хотелось, да и повода теперь вроде как уже не было. С другой стороны, и просто так терять потенциального «клиента» тоже не хотелось. Тем более с альтернативой уплывания страны в лагерь американцев.

— Нужно сначала прояснить позиции новой власти, товарищ Генеральный секретарь, — высказал здравую мысль глава МИДа. — Тем более, что Исламабад уже передал просьбу о визите представителя нового временного президента. То есть вероятно речь о полном разрыве отношений всё же не идёт.

Самым главным вопросом — ну кроме общеполитических, впрочем, старший из братьев Бхутто после получения власти тоже всячески демонстрировал независимость, так что тут мы не сильно и потеряли — было сохранение предыдущих договорённостей в сфере вооружений и инфраструктуры. И если по вооружениям было вообще всё достаточно ясно — там штрафные санкции были такие прописаны за отказ от исполнения контракта, что только самоубийца на это бы пошел — то вот со строящейся трансазиатской дорогой из СССР в Индию и на берег Индийского океана всё было гораздо сложнее.

Очевидно, что строящаяся прямо сейчас через Афганистан железнодорожная ветка была настоящей костью в горле для всех реальных или потенциальных противников СССР. Слишком уж она облегчала логистику в южном направлении, создавала новый коридор, который ни из Лондона, ни из Вашингтона никак не могли контролировать.

К осени 1988 года уже было уложено больше 500 километров полотна по территории Афганистана, скоро дорога должна была дойти до Кандагара, вовсю строился ЖД мост через Герируд в районе Герата, одновременно советские же специалисты уже сейчас готовили участок от Кветты до Кандагара и даже кое-какие мосты уже на территории Пакистана тоже начали строиться. Короче говоря, в землю было закопано куча денег, и бросать проект на полдороги было бы просто обидно. Конечно, мы бы в любом случае дотянули дорогу до Кандагара и Кабула, это обеспечило бы нам крепкую привязку горной страны к собственной экономике на долгие годы… Но это всё больше политика, а экономическая часть затеи вылетела бы в трубу со свистом.

А ведь там были ещё планы о прокладке нефте- и газопроводов и соединении электросетей. Электросистема Пакистана при 100-миллионном населении имела установленную мощность всего лишь в примерно 5 ГВт, для примера, система СССР могла похвастаться 340 ГВт установленной мощности на 1988 год. Да мы в год порой вводили больше, чем весь Пакистан имел вообще, не нужно быть гением, чтобы представить, какой это потенциально вкусный рынок.

Я только тяжело вздохнул:

— Эх… И всё же посмотрите, Евгений Максимович, какие у нас там возможности остались в Пакистане. На неофициальном уровне, — Примаков кивнул и сделал пометку в блокноте.

Конечно, получив «премиальный» — выражаясь языком коммерции — доступ на политическое поле мусульманской страны, мы тут же начали заводить там «друзей». Чаще всего это делалось через банальный подкуп, благо наличных долларов у нас имелось в огромном достатке, спасибо за это дядюшке Пабло. Поэтому была надежда, что используя наработанные каналы по разным линиям — дипломатической, военной, разведки — получится если не провернуть фарш обратно, то хотя бы выйти на некую приемлемую ситуацию. Во всяком случае, без открытия нового-старого канала поставки оружия в Афганистан. Вот этого бы не хотелось очень сильно.

— Сделаем.

— Намекните там, что сейчас не брежневские времена. Никто стесняться «нарушать границу» и бомбить душманов на пакистанской стороне не будет. А куда там ещё ракета может случайно попасть… Одному только Аллаху известно.

Если же продолжать тему международной политики, то уже традиционно неспокойно было во Франции. На президентских выборах весной этого года растерявшего свой политический капитал «социалиста» Миттерана там обошел — хоть и не то, чтобы значительно — голлист Жак Ширак. Он сразу назначил перевыборы в Национальную ассамблею и сумел получить для себя более-менее приемлемый состав парламента.

Проблемы, однако, подкрались откуда не ждали — с Корсики. Там, я напомню, всегда были сильны националистические и автономистские настроения, которые мы с некоторых пор активно поддерживали. Во время своей предвыборной кампании Ширак прилетал на Корсику и выступил с предложением предоставления острову некой автономии, кроме того, он обещал способствовать пересмотру части дел, которые были заведены на местных радикалов после ряда террористических актов с убийствами французских чиновников, что было воспринято максимально позитивно и из-за чего за Ширака проголосовали все недовольные политикой предыдущего президента.

Ну и как водится в таких случаях, новый президент, едва вступив в должность, тут же корсиканцев кинул. На вопрос об автономии заявил, что пока «не время», вмешиваться в судебные дела отказался. Непосредственным же толчком к началу протестов стала смерть в тюремной камере одного из «террористов», который обвинялся в убийстве французского префекта — высшего чиновника — Корсики. «Случайная» смерть от падения с койки и удара затылком об пол вызвала настоящую бурю возмущений в обществе.

Это привело к массовым протестам на острове, которые быстро перешли в состояние вялотекущего противостояния. Предыдущие полтора года мы как могли перебрасывали на родину Наполеона оружие и инструкторов, вывозили в Ливию местную радикальную молодежь для обучения воинскому делу. Конечно, нормальной армии создать из этого было невозможно, но такая цель и не стояла, достаточно было внедрить в протестующую толпу немного гремучих дрожжей.

За время летне-осенних протестов уже погибло больше сотни человек — как местных, так и полицейских — сгорело несколько административных зданий и сотни автомобилей. Протестующие откуда-то раздобыли тысячи белых флагов Корсики, и теперь половина населения ходила с белыми повязками на руках, символизирующими принадлежность к «самостийникам».

Революцией происходящее на Корсике назвать было сложно, опять же, сомнений в способности Парижа при необходимости утопить всё движение в крови ни у кого не было, но и совсем безболезненным для лягушатников происходящее тоже назвать не взялся бы даже самый большой оптимист.

Большая буча продолжалась в Израиле. На выборах в начале 1988 года ожидаемо победила «Авода», отправив правительство Шамира в отставку. При этом собственных депутатов — «Авода» получила 41 мандат, «Ликуд» — 38, три религиозные партии, представляющие интересы ортодоксов — суммарно 12, остальные голоса разделились между целой россыпью сил разного толка — ни у кого для формирования правительства не хватало. Больше четырёх месяцев шёл процесс формирования коалиции, которая в итоге приняла совершенно извращённую форму. К «Аводе» присоединились ортодоксы, ранее всегда выступавшие на стороне «Ликуда», злые языки при этом судачили, что основной причиной смены стороны для ортодоксов стал план Шамира по привлечению религиозных евреев к службе в армии, потому как имеющимися силами ЦАХАЛ просто не успевал гасить то тут, то там вспыхивающие очаги вооружённого противостояния.

При этом проблем у Израиля была целая куча как внутри страны, так и снаружи. Страна так и не отошла от финансового кризиса 1985 года, который закончился сменой валюты, всё это приправилось высокими ценами на нефть и разгорающейся интифадой. Плюс никакого даже намёка на возможный приток иммигрантов из СССР и стран Восточной Европы в этом варианте истории не было даже близко.

Разгорающийся на границах Израиля конфликт вынудил новое правительство Переса вкладывать серьёзные средства в организацию «стен» вокруг Сектора Газы и Западного Берега, что отъедало серьёзный процент бюджета. Высокая инфляция вынудила вернуться к антиинфляционной сделке образца 1985 года с Гистадрутом — главным профсоюзом, или вернее объединением профсоюзов, в котором состояло около 85% экономически активного населения страны — заморозка зарплат, адресная помощь только самым малоимущим, заморозка приватизации госсобственности в ситуации, когда цена на неё находится на минимуме.

(Шимон Перес)

Ну и военная ситуация так же оставалась тяжёлой. Интифада быстро перешла от войны камней к вооружённому партизанскому отпору оккупантам. Оружие с территории Сирии через Иорданию и Египет текло рекой, нападения палестинцев на патрули ЦАХАЛ стали совершенно привычным делом. Как и ответные кровавые рейды, переходящие в мини-войны на территории отдельных кварталов. Только за 1987 год Израиль потерял около 120 солдат и чуть меньше — гражданских, потери палестинцев и вовсе пошли на тысячи.

Одновременно воевать приходилось на севере, в Ливане. Причём как с «Хезболлой», так и с частями сирийской армии. В какой-то момент Тель-Авив это достало, и там попытались нанести удар непосредственно по Сирии, что уже стало поводом для ответных действий. Причём мы сначала предупредили евреев, что если те будут безобразничать, то получат по мордасам, но те, как водится, не вняли. 13 апреля 1988 года в ответ на бомбардировку сирийской территории уже мы совместно с союзниками нанесли массированный ракетно-бомбовый удар по израильским военным частям и укреплениям на Голанских высотах, которые вообще-то считались частью Сирии.

Конечно, вышел скандал, нам заявили протест, Буш выступил с очередной речью — кто б его слушал, президента, которого собственная партия не пустила на перевыборы — о красной угрозе, сами евреи что-то там вякали… Но каких-то реальных последствий не случилось, просто потому что всем основным акторам было не до того. Ну а мы Тель-Авиву намекнули, что следующий удар ведь может прийтись и не по военным целям на границе, а по чему-нибудь более важному. Например по неприметному комплексу зданий на закрытой территории возле города Димоны. Там вроде бы поняли, и больше границу с Сирией пока не нарушали, ограничиваясь боями на территории Ливана.