Читать книгу «Дикие сыщики» онлайн.

— Вот видишь! — обрадовался я.

— Что, интересно, я должен видеть? — сказал Панчо. — Ничего я не вижу.

— Да вожжайся ты всласть с этой девчонкой, чего коммуниздить напрасно?

— Что значит коммуниздить? — переспросил Панчо.

— «Классы»! «Прослойки»!

— То есть, по-вашему, классов не существует?

Таксист, который до этого разговаривал, глядя на нас в зеркало заднего вида, теперь повернулся, положив правую руку поверх спинки пассажирского сиденья, а левой твёрдо держась за руль. Как бы он куда-нибудь не впилился, подумал я.

— Да какие там классы! Ты бабу имеешь как класс? Перед бабой да перед Богом все мексиканцы равны.

— Какая чушь, — сказал Панчо.

— А это уж каждому виднее, — ответил таксист.

С этой минуты Панчо с таксистом сцепились насчёт политики и религии, а я воспользовался тем, что от меня отстали, чтобы отвернуться к окну и смотреть, как пробегают фасады Хуарес и Рома Норте, думать о Марии, о том, что нас разделяет, и что это не социальная принадлежность, не класс, а скорее — жизненный опыт, думал я и о Розарио, и нашей комнатке, сколько прекрасных ночей я провёл там — и все их отдал бы за полчаса у Марии, одно её слово, одну улыбку. Вспомнил и тётю с дядей, и на секунду мне показалось, что мы их проехали, вон они бредут по улице под руку, даже не обернувшись на такси, пробирающееся опасным зигзагом уже по другим улицам, погружённые в одиночество, как и Панчо, и я, и таксист, каждый в своё. И тогда только я осознал, что в последние дни в моих отношениях с новыми поэтами Мексики, как и с новыми женщинами, чего-то существенного недостаёт. Правда, сколько ни вглядывался, не мог понять — чего именно недостаёт, только зияющая пустота, но нельзя и сказать, чтобы она так уж пугала меня, в ней была темнота, но не то что какие-то монстры. Темнота, тишина, пустота, вот три вещи, которые я не люблю, но не то чтоб боюсь — так, сосущее чувство под ложечкой, лишь иногда и несильно переходящее в страх. И пока я так ехал, приклеившись лицом к стеклу, такси оказалось на улице Колима, Панчо с таксистом молчали, а может, Панчо один замолчал, понимая, что таксиста он не переубедит, и наше общее молчание — моё и Панчо — немного сбило с меня кураж.

Мы вылезли в нескольких метрах от дома Фонтов. Таксист, обложив нас по матери, весело отправился восвояси, а Панчо осмотрелся по сторонам:

— Что-то странное здесь происходит.

На первый взгляд, улица имела свой всегдашний вид, но я тоже почувствовал что-то необычное, живо помню сейчас это чувство. У тротуара на другой стороне стоял жёлтый «камаро», и из его недр за нами пристально наблюдали два какие-то типа. Смотрели не отрываясь.

Панчо взялся за звонок. Прошло несколько нескончаемых мгновений, а в доме никто не пошевелился.

Один из сидящих в машине (тот, что был на пассажирском сиденье) выбрался наружу и встал, положив локти на крышу. Панчо взглянул и ещё раз вполголоса мне повторил, что здесь что-то творится, Вид у чувака из «камаро» был устрашающий. Я вспомнил свои первые разы в доме, Фонтов, как стоял у калитки и озирал сад, на мой взгляд, полный тайн и секретов. С тех пор прошло совсем мало времени, а мне казалось, что годы.

Открывать вышел Хорхито.

В дверях он сделал нам знак, которого мы не сумели понять, и посмотрел в сторону автомобиля. На наше приветствие он не ответил, только пропустил внутрь, и, вновь задвинув щеколду, не ограничился этим, а запер калитку на ключ. Сад мне показался особо запущенным. Дом выглядел как-то иначе. Хорхито повёл нас прямиком в парадную дверь. Я помню, Панчо послал мне вопросительный взгляд и, пока шли, ещё раз обернулся и посмотрел на улицу, туда, где стояла машина.

— Давайте по-быстрому, — сказал Хорхито.

Внутри дома нас ждали Квим Фонт и супруга.

— Ну наконец-то, Гарсиа Мадеро, — сказал Квим, сжав меня в крепких объятиях. Я обомлел от неожиданности такого тёплого приёма. Сеньора Фонт была в тёмно-зелёном халате и тапочках, будто только что встала, хотя впоследствии мне рассказали, что накануне никто не ложился.

— Что здесь происходит? — Панчо почему-то взглянул на меня.

— Ты лучше спроси, чего здесь не происходит! — сказала сеньора Фонт, оглаживая прижавшегося к ней Хорхито.

Отпустив меня, Квим приблизился к окну и осторожно выглянул наружу.

— Да всё то же самое, пап, — сказал Хорхито.

Тут я серьёзно задумался, кто бы мог там сидеть, в жёлтом этом «камаро», и картина, которую мы застали в доме у Фонтов, стала мало-помалу проясняться.

— Мы как раз завтракали, ребята, — сказал Квим. — Кто хочет кофе?

Мы двинулись за ним на кухню. Там за столом сидели Анхелика, Мария и… Лупе! При виде неё Панчо даже не изменился в лице, а я чуть не подпрыгнул.

Дальше трудно припомнить всё в правильной последовательности, в частности потому, что Мария встретила меня так, будто мы и не ссорились и ничто не мешает продолжению наших отношений. Могу только сказать, что я самым естественным образом поздоровался с Анхеликой, потом с Лупе, потом Мария поцеловала меня в щёку. Все принялись пить кофе, и Панчо начал расспрашивать, в чём всё-таки дело. Каждый рассказывал по-своему и очень сумбурно, и посреди объяснений сеньора Фонт начала ругать мужа. Первый раз в жизни устроили ей такой Новый год! А как же другие, — ответил ей Квим. — Ты подумай, Кристина, как тяжело живут многие люди! Сеньора Фонт заплакала и выбежала из кухни. Анхелика вышла за ней, отчего Панчо засуетился и тоже сделал какое-то движение, ни во что, впрочем, не вылившееся: он привстал было со стула в сторону двери, где скрылась Анхелика, но тут же снова уселся. Квим с Марией, по очереди, наконец-то ввели меня в курс событий. Сутенёр Лупе добрался-таки до «Полумесяца», но после множества перипетий (в деталях я не разобрался) Квиму и ей удалось всё же выбраться из гостиницы и попасть на улицу Колима. Всё это случилось два дня назад. Сеньора Фонт, как только всё это произошло, позвонила в полицию, тут же к ним на дом прибыл патруль и заявил: хотите подать заявление — идите в участок. Когда Квим обратил их внимание, что Альберто с подручным — вон они, сидят в машине через дорогу, полицейский отправился поговорить с сутенёром, и Хорхито, подсматривавший сквозь калитку, увидел, что эта беседа прошла как-то… очень уж дружески. Да и в машине с Альберто, похоже, сидел полицейский, — по крайней мере, так утверждала Лупе. Так это или не так, но уж точно полицию тут же подкупили по полной программе, и они потеряли желание иметь со всем этим дело. С этого момента и началась официальная осада дома Фонтов. Патруль отбыл. Сеньора Фонт снова стала названивать в полицию. Приехал другой, с тем же результатом. Какой-то приятель Квима посоветовал по телефону продержаться сквозь период праздников. Иногда, по словам всё того же Хорхито (единственного, кто рисковал выбираться наружу и возвращаться с разведданными), приезжала другая машина, «олдсмобил», тормозившая сразу за «камаро», тогда Альберто с товарищем, передав вахту, торжественно, с шумом, отъезжали, визжа тормозами и страшно гудя, а часов через шесть возвращались и снова сменяли с дежурства «олдсмобил». Эти отлучки и возвращения, безусловно, подрывали боевой дух обитателей дома. Сеньора Фонт отказывалась выходить, боясь, как бы они её не умыкнули. При таком повороте событий Квим тоже не выходил, якобы охраняя семейство, но, я думаю, просто боялся, что изобьют. Порог дома отважились пересечь только Анхелика и Мария, по одному разу каждая, и оба раза неудачно. На Анхелику обрушился град мерзких ругательств, а Марию, которая дерзко прошла вплотную к «камаро», просто схватили и несколько раз даже пнули. Когда прибыли мы, выходить открывать дверь отваживался уже только Хорхито.

Панчо отреагировал немедленно.