Я поправил ширинку. За спешкой, действительно, не проследил, где у меня что. Я покраснел и собрался послать их к чёртовой матери, но сдержался, одёрнул штаны и приблизился ещё на шаг. Мне показалось, что я узнаю голоса, я исполнился твёрдой решимости проникнуть в облако и посмотреть, кто там прячется. Я не успел.
Из оболочки защитного дыма вылупилась рука, а затем и плечо, и рука протянула косяк.
— Не курю, — сказал я.
— Это травка, поэт Гарсиа Мадеро. Заметь, Золотой Акапулько.
Я помотал головой.
— Не люблю, — сказали.
За стенкой послышался шум, от которого я подскочил. Взревел мужской голос. Затем женские всхлипывания. Бригида. Я вообразил, что её обижает хозяин, и хотел кинуться ей на помощь, хотя, если честно, Бригида меня уже не волновала (а если ещё честней, то и никогда не волновала). Всё же я вознамерился выйти и разобраться, но меня удержала рука незнакомца из дыма. Тут я разглядел их лица. Это были Улисес Лима и Артуро Белано.
Я издал вздох облегчения, чуть не захлопав в ладоши, и тут же сказал, что ищу их повсюду уже не первый день, и ещё раз попытался отправиться на выручку плачущей женщине, но они меня не отпустили.
— Не лезь, эти двое всегда так.
— Кто «эти двое»?
— Хозяин и официантка.
— Но он её бьёт! — сказал я (из-за стенки действительно слышались звуки ударов). — Мы же не можем позволить.
— Нуты, Гарсиа Мадеро… и впрямь настоящий поэт, — сказал Улисес Лима.
— Позволять не надо, но звуки за стенкой бывают обманчивы, — сказал Белано. — Поверь, положись на меня.
У меня создалось впечатление, что они разбираются в тонкостях повседневной жизни «Перекрёстка» гораздо лучше, чем я, и мне захотелось задать им пару вопросов, но я постеснялся.
При выходе из туалета освещение бара резануло мне по глазам. Всё кричало, и некоторые подпевали аккордеону слепого, играющему болеро (или так показалось), звучали слова о несчастной любви, что со временем только становится горше. Белано и Лима держали какие-то книжки, каждый по три, и их можно было принять за студентов вроде меня. Прежде чем выйти, мы плечом к плечу подошли к стойке, заказали себе три текилы и выпили залпом, и только потом уж, смеясь, вывалились из бара. Покидая «Перекрёсток», я ещё раз оглянулся в надежде увидеть Бригиду в двери у подсобки, но там её не было.
Книги в руках у Улисеса Лимы:
«Manifeste electrique aux paupieres de jupes»[3] Мишеля Бульто{5}, Маттье Мессажье{6}, Жан-Жака Фоссо, Жан-Жака Нгуена Тата, Жиль Берта-Рам-Сутренона Ф. М. и других поэтов-участников электрического движения, наших французских (надо думать) собратьев.
«Sang de satin»[4] Мишеля Бульто.
«Nord d'ete naître opaque»[5] Маттье Мессажье.
У Артуро Белано:
«Le parfait criminel»[6] Алена Жуффруа{7}.
«Le pays оù tout est permis»[7] Софи Подольски{8}.
«Cent mille milliards de poèmes»[8] Раймона Кено{9}. (Эта последняя — сильно зачитанный ксерокс, горизонтальные полосы придали ей вид удивлённой растрёпанной розы, распадающейся лепестками на все стороны света).
Чуть позже мы встретились с Эрнесто Сан Эпифанио, который тоже имел при себе три книги. Я попросил посмотреть. Это были:
«Little Johnny's Confession»[9] Брайана Паттена{10}.
«Tonight at Noon»[10] Адриана Хенри{11}.
«The Lost Fire Brigade»[11] Спайка Хокинса{12}.
Улисес Лима живёт в мансарде на улице Анауак, рядом с Повстанцами. Крошечная комнатушка три на два, загромождённая книгами. В единственном окошке размером с бычий глаз виднеются крыши и окна других чердаков, где со слов Монсивайса{13} в передаче Улисеса Лимы ещё нередки человеческие жертвоприношения. В комнатушке матрас на полу, днём, или когда приходят гости, Лима его скатывает, и получается диван. Еще хлипкий столик, поверхность которого без остатка покрывает пишущая машинка, и один стул, так что гости должны или сидеть на матрасе, или стоять. Сегодня нас было пятеро: Лима, Белано, Рафаэль Барриос и Хасинто Рекена, стул занял Белано, матрас — Барриос и Рекена, Лима стоял (иногда принимаясь расхаживать), я сел на пол.
Мы говорили о стихосложении. Моих стихов здесь никто не читал, но ко мне отнеслись, будто я такой же висцералист, как все. Вот что значит спонтанное родство душ!
[3] «Электрический манифест на юбчатых веках» (фр.).
[4] «Атласная кровь» (фр.).
[5] «Светонепроницаеморожденный север лета» (фр.).
[6] «Безупречный преступник» (фр.).
[7] «Страна, где все дозволено» (фр.).
[8] «Сто тысяч миллиардов стихотворений» (фр.).
[9] «Признания маленького Джонни» (англ.).
[10] «Сегодня ночью в полдень» (англ.).
[11] «Пропавшая пожарная команда» (англ.).