— Нет, правда, — сказала Мария. — Лупе ходила.
— Так чё ж занимается этой хуйнёй? — спросила девчонка, которая до сих пор молчала, росточком пониже других, почти карлица.
Мария пожала плечами.
— Пойдём кофе выпьем? — предложила она.
Лупе взглянула на правую руку, где были часы, и потом на подружек.
— Вообще-то я на работе.
— Да мы ненадолго, — сказала Мария. — Через пять минут вернёшься.
— Ладно, хрен с ней, с работой, девчонки, до скорого, — Лупе сделала шаг в её сторону. Я поплёлся за ними.
По Магнолии мы свернули налево на авениду Йезуса Гарсии. Потом снова пошли на юг до Железнодорожных Ревгероев, и там уже зашли в кафе. Я расслышал, как Лупе сказала Марии:
— Тебя теперь этот пасёт?
Мария расхохоталась.
— Нет, это просто знакомый.
Мне же она заявила:
— Ты готовься, Гарсиа Мадеро. Если её мужик появится, будешь нас отбивать.
Сначала я думал, что это шутка. Но позже, тщательно взвесив (что, если всерьёз?), честно сказать, загорелся. Где и когда я найду другой случай предстать в лучшем свете? Всё просто отлично. Вечер только начинается.
— А мужик у меня серьёзный, — сказала Лупе. — Если увидит меня с кем чужим, озвереет.
Это она первый раз обратилась ко мне.
— Но я-то тебе не чужая, — сказала Мария.
— С тобой, подруга, всё нормально.
— Знаешь, как мы познакомились с Лупе? — спросила Мария.
— Понятия не имею.
— В школе танца. Там был такой Пако Дуарте, испанский танцор, директор школы, и Лупе с ним встречалась.
— Раз в неделю, — уточнила Лупе.
— А я и не знал, что ты училась танцам, — сказал я.
— Танцам-сношанцам я там училась, — бросила Лупе.
— Да я не тебе, я Марии.
— С четырнадцати лет, — сказала Мария. — Чтобы стать танцовщицей, уже было поздно. Но что поделаешь.
— Да отлично ты пляшешь, подруга. Там просто все свёрнутые, в этой школе. Ты видел, как она пляшет? — Я сказал нет. — Так вот ты офигеешь;
Мария только качнула головой. Когда подошла официантка, мы попросили три кофе, а Лупе ещё заказала лепёшку, пусть с сыром, но чтобы не клали бобов.
— А то всё внутри крутит, — сказала она.