Читать книгу «Дикие сыщики» онлайн.

— Уже прочитал?

— Конечно, — сказал я. — Всю ночь не спал. И это, и «Ли Харви Освальда». Классный журнал, жалко, больше его не печатают. Твои тексты, кстати, мне очень понравились.

— Так ты что же, сегодня так и не спал?

— И не спал, и не хочется. Наоборот, супербодрость.

Мария Фонт посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Подошла официантка и спросила, что она будет заказывать. Ничего, сказала Мария, мы уже уходим. На улице я спросил, куда она так торопится, и она ответила, что никуда, просто «Кито» — не любимое её заведение. Мы прошли по Букарели до самой Реформы, перешли улицу и оказались на авениде Герреро.

— Квартал проституток, — сказала Мария.

— А я и не знал.

— Дай я пойду с тобой под руку, чтобы меня с ними не перепутали.

На самом деле, улица ничем не отличалась от той, по которой мы только что шли. Такое же оживлённое движение, такая же толпа на тротуарах, как и на улице Букарели. Но несколько позже (возможно, под влиянием слов Марии) я стал замечать отдельные знаки. Во-первых, освещение. Фонари на Букарели горят белым светом, а на авениде Герреро с каким-то янтарным оттенком. Машины: на Букарели они очень редко стоят у тротуара, а на Герреро — сколько угодно. Кафе и бары на Букарели всегда с открытой дверью и ярко освещены, а на Герреро, хотя их и много, они как-то свёрнуты внутрь, без окон, выходящих на улицу, для посторонних вход воспрещён — или как минимум неочевиден. И последнее — музыка. На Букарели её вовсе не слышно, один рёв машин и гул голосов, а на Герреро, стоит только пройти чуть дальше, особенно от угла Виолеты до Магнолии, она царит над всеми звуками, доносясь из баров, открытых машин, из портативных радиоприёмников, из освещённых окон каких-то зданий с сомнительными фасадами.

— Мне эта улица нравится, когда-нибудь я сюда перееду, — сказала Мария.

Небольшая команда путан подросткового возраста обступила старый кадиллак у бортика тротуара. Мария остановилась и окликнула одну из девчонок:

— А, Лупе, привет, какая встреча!

Лупе — худая-худая, с коротко стрижеными волосами, — как мне показалось, по внешности не уступала Марии.

— Мария! Подруга! Ты как? Тыщу лет не видались! — сказала она, обнимаясь с Марией.

Товарки Лупе, рассевшиеся на капоте, ревниво пожирали Марию глазами. На меня они едва взглянули.

— Я уж думала, ты на том свете, — безо всяких переходов заметила Мария. Я обалдел от её прямоты. В её чувстве такта местами зияют провалы.

— Жива, но с трудом. А, Карменсита?

Названная Карменситой сказала: «Щщёбы» — и вернулась к разглядыванию Марии.

— Это ты, наверно, про Глорию слышала. Гадину действительно пришили, ну да и хрен с ней.

— Нет, я такую не знаю, — сказала Мария с улыбкой на тонких губах.

— Засветилась она где не надо, — разъяснила Карменсита.

— А вытащить пытались? — спросила Мария.

— Щщёчего, — сказала Карменсита. — Зачем? Эта стерва давно нарывалась, вечно какие-то тёмные штучки, раз вляпалась — получи.

— Жалко девчонку, — сказала Мария.

— Ну, а в универе-то как у тебя? — сказала Лупе.

— Нормально.

— Бык тот всё пристаёт?

Мария засмеялась и посмотрела на меня.

— Сеструха танцует, — Лупе повернулась к подружкам. — Мы вместе типа учились, Школа была — современного танца.

— Ага, я тоже балерина, — сказала Карменсита.