Раздались еще более громкие возгласы.
— Ладно, ребята, — сказал Кеннер. — На лед для легкой разминки.
Вокруг все начали вставать, но я схватила Луку за руку:
— Ты точно уверен?
У него был тот самый безумный взгляд, который появляется, когда он съест слишком много сладкого:
— Ты шутишь, мам? Это же мечта! — Он выдернул руку и, ковыляя в экипировке, напоминавшей костюм Умпа-Лумпа, побежал к катку. Мне оставалось только смотреть ему вслед.
Кто-то прокашлялся. Я сразу поняла, кто это, даже не поворачиваясь. Коуп стоял тут же, с улыбкой на губах — губах, созданных для поцелуев и... Я встряхнула головой, прогоняя глупые мысли.
Нет уж, не пойду по этому пути.
Я выпрямилась, встретив его взгляд прямо. Ну, насколько могла, будучи как минимум на тридцать сантиметров ниже.
— Тренер, — кивнула я.
Улыбка стала еще шире:
— Мне нравится, как это звучит.
— Жажда власти? — пробормотала я себе под нос.
Коуп тихо рассмеялся, и, черт побери, моя кожа снова отреагировала, как и раньше. Каждое нервное окончание будто взывало к нему. Я обхватила себя руками, стараясь подавить дрожь.
Коуп нахмурился:
— Замерзла?
— Все нормально.
— Завтра прихвати с собой что-нибудь потеплее. У борта катка довольно прохладно.
— Учту.
— Саттон, — поприветствовал меня Кеннер. — Рад тебя видеть. Вижу, ты уже познакомилась с Коупом.
Я натянуто улыбнулась Кеннеру:
— Тоже рада видеть. Мне нужно возвращаться в пекарню, но номер моего телефона указан в анкете, если возникнут какие-то проблемы.
Лицо Кеннера смягчилось:
— Лука будет в порядке, не переживай. Мы не будем играть в полный контакт.
Я с облегчением выдохнула:
— Лучше Луке этого не говорите. Он мечтает впечатать кого-нибудь в бортик. — Я бросила на Коупа убийственный взгляд. — Говорят, он научился этому у своего кумира — Жнеца.
Коуп поморщился, выглядя слегка виноватым. А я просто развернулась и пошла к парковке — подальше от мужчины с пугающе синими глазами. Потому что в жизни у меня был один нерушимый принцип.
Никаких спортсменов. Никогда больше.
Это был один из тех дней. Из тех самых ужасных, когда все идет наперекосяк. Я пыталась напомнить себе, что ничего катастрофического не произошло. Мы с Лукой были живы и здоровы. У нас был дом над головой и еда на столе. Но даже повторяя это про себя раз за разом, я все равно была на грани.
— Настолько плохо? — спросила Тея, когда я уронила голову на дверь холодильника на кухне пекарни.