Мы отстаивали Севастополь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— На кораблях теперь тоже не всегда пообедаешь, — вступает в разговор Шурпенков, — вон стервятники все время над кораблями кружат.

Политрук внимательно вглядывается в лица бойцов:

— Коммунисты здесь есть?

— Мы теперь здесь все коммунисты, — отвечает чей-то твердый голос. — Сегодня решили: все подадим заявления о приеме в партию. Так что просим считать, что в бой мы идем коммунистами.

— А можно это? — робко спросил кто-то, по-видимому из молодых.

— Безусловно можно, — отвечает политрук. — Правильно подсказало вам сердце, товарищи. Вы сейчас ближе к партии, чем когда бы то ни было, своими делами доказываете беззаветную преданность ей.

Василий Самойлов достает из нагрудного кармана пачку листков бумаги:

— Вот наши заявления, товарищ политрук. И можете быть уверены, драться мы будем, как коммунисты. [102]

Шурпенков бережно прячет заявления бойцов в планшетку.

Вокруг окопа рвутся мины. Бойцы бросаются к брустверу.

По окопу бежит молоденькая медсестра. Старшина Леонский протягивает руку, чтобы остановить ее:

— Постой минутку, ненаглядная наша сестричка.

— Пусти, не балуйся, там раненый... — девушка отводит его руку и скрывается за изгибом траншеи.

Застрочил вражеский пулемет, засвистели пули, зазвенела консервная банка, подвешенная на куст.

— Осторожней, ребята, по нас бьют.

Не успел это сказать отделенный, как послышался тяжелый стон и расслабленное тело бойца поползло вниз, на дно окопа.

— Тамара, Тамара, где Ты? Скорей сюда, — закричали краснофлотцы в сторону, куда только что убежала медсестра.

Запыхавшаяся Тамара склоняется над раненым. Его голубые глаза, всего лишь несколько минут назад озорно смотревшие на Тамару, сейчас безжизненно равнодушны. Осторожно вытерев сочившуюся изо рта кровь, медсестра перевязывает раненому голову.

— Леонский, Леонский, как же так? — огорчается пожилой краснофлотец.

— Милый мой, потерпи, — приговаривает Тамара. Раненого Леонского осторожно выносят ходом сообщения.

По всему фронту разрастается бой. Тяжелые минометы тявкают, как цепные псы. Это тявканье перемешивается с редкими громоподобными разрывами тяжелых снарядов и авиационных бомб. А непрерывная ружейно-пулеметная стрельба служит как бы фоном адского грохота. Кажется, что над всей планетой стоит этот страшный вой, свист, гул, лязг железа.

Волна за волной следуют атаки фашистов. Подавать команды невозможно. Никто ничего не слышит. Только личный пример командира, коммуниста или просто передового бойца служит сигналом к действию.

Капитан Гегешидзе с одиннадцатой ротой вклинился в боевые порядки немецких войск и сейчас находится в полуокружении как раз в центре высоты 137,5.

Бой к исходу дня стих, но обе стороны настолько близко подошли друг к другу, что незначительное движение [103] вызывает ожесточенный огонь всех пехотных средств.

Всю ночь на 13 ноября наши батальоны пробыли в напряженном ожидании новых атак. С рассветом фашисты попытались вновь прорвать линию фронта бригады и обойти левый фланг третьего батальона, но, встретив сильный пулеметный и гранатометный огонь, откатились назад и больше не наступали.

К полудню прибыло к нам пополнение — 190 бойцов из запасного полка. Их я направил в четвертый батальон, как понесший наибольшие потери.

14 и 15 ноября на Мекензиевых горах проходили редкие перестрелки и мелкие стычки.

Первый фашистский штурм Севастополя закончился. Противник не достиг своей цели.

Генерал Петров дал высокую оценку действиям нашей бригады и приказал 3-му морскому полку сменить ее, за исключением третьего батальона.

Пять дней мы стояли во втором эшелоне третьего сектора, а с 22 ноября по приказу командарма бригада передислоцировалась во второй сектор обороны, в район Максимовой дачи. Здесь нам предстояло доукомплектоваться, вооружиться, подготовиться к новым боям. [104]