Мы отстаивали Севастополь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пора было и обедать. Кухни прибыли на «исходную позицию», и старшины рот наливали ведерные термосы горячим борщом. На каждый взвод по термосу и по восемь [85] буханок хлеба. От взводов за провизией приходило по три человека. В четвертом батальоне пообедать успела только двенадцатая рота, в остальных лишь начали разливать борщ по котелкам, как возобновился бой. Пришлось оставить обед и браться за винтовки.

Минометы противника били по «пулеметной горке», и снова она окуталась густым дымом и коричневой пылью, поднятой взрывами.

Трудно было представить, что там происходит. Связь с десятой ротой прекратилась. Командир отделения связи старшина 2-й статьи Даниил Кучер выбежал с командного пункта четвертого батальона, взялся рукой за провод и побежал в сторону высоты. Он решил найти повреждение и устранить его.

Комбат Гегешидзе сердился:

— Не понимает, что ли, Щербаков, что надо докладывать об обстановке?

Но кто мог доложить обстановку и есть ли кому докладывать? Гегешидзе сам решил проверить передний край. Он выскочил из окопа и скрылся в кустах. Между тем связь уже восстановлена, старшина Кучер справился со своим делом. Мне доложили по телефону, что Гегешидзе благополучно добрался до десятой роты и сам руководит боем.

Немцы в который раз предпринимают попытку прорвать наш фронт. На всякий случай приказываю Кольницкому выделить в бригадный резерв по одному взводу от артиллерийского и минометного дивизионов. Все мои силы — третий и четвертый батальоны уже включены в бой.

У генерала Коломийца тоже нет резервов. Из штаба флота сообщают, что пополнение подойдет не раньше завтрашнего утра. Надо во что бы то ни стало выстоять до этого времени.

Через десять минут после начала боя Гегешидзе докладывает мне, что десятая рота отошла. Он приводит роту в порядок и окапывается на западных скатах высоты. Двенадцатая рота подтягивается, чтобы заполнить образовавшуюся брешь между десятой и одиннадцатой ротами.

Минометный и артиллерийский огонь затихает. Я отправляю офицеров в третий, четвертый и в шестнадцатый (приданный бригаде) батальоны, чтобы уточнить передний [86] край, организовать стрелково-пулеметный огонь и не допустить дальнейшего продвижения противника.

Наступают сумерки. Задвигались в тылу повозки, кухни, автомашины.

Начальник штаба майор Полонский разработал план действий на ночь: ротам вырыть окопы в полпрофиля и замаскировать их. Толщину перекрытия командных пунктов усилить на один метр. Артиллерийским и минометным дивизионам усовершенствовать позиции. Организовать разведку на Черкез-Кермен. В тылу, в казармах зенитного училища, капитану Просяку получить пополнение, сформировать батальон и к 7 часам утра привести его на Мекензиевы горы. Подготовить наступление на Черкез-Кермен.

План этот я утвердил. К вечеру на КП прибыл мой помощник по МТО Будяков. Он рассказал, как в тылу все беспокоятся о положении на фронте и просятся на передовую. Вот с ним сейчас приехал начальник финансовой части капитан Плотницкий и просится в разведку.

— Вот и хорошо, — одобрил я. — Товарищ начальник штаба, назначьте Плотницкого в разведку на Черкез-Кермен. Он до войны часто ездил туда на мотоцикле, хорошо знаком с местностью, пусть добудет нам сведения о противнике.

— А не забоишься, Саша? — спросил начфина Кольницкий.

— Если бы боялся, я не приехал бы сюда, а сидел на Корабельной стороне. Впрочем, вы знаете, Альфонс Янович, в тылу сидеть не лучше. Над городом все время висят самолеты, бросают бомбы, и люди прячутся как мыши в норы. Кажется, что вот-вот немец ворвется. Здесь же все видишь и знаешь.

Оставив за себя на КП полковника Кольницкого, я с Будяковым отправляюсь в санчасть навестить раненых.

Проехать от позиций к шоссейной Симферопольской дороге не так-то просто. Воронки от мин и снарядов залиты жидкой коричневой грязью. Кругом валяются острые осколки — серьезная угроза для автопокрышек. Водитель то и дело рывком останавливает машину, включает задний ход и медленно объезжает опасные места.

К позиции навстречу нам идут отдельные красноармейцы и краснофлотцы в накинутых плащ-палатках. Они [87] появляются внезапно из-за поворотов и при встрече с машиной сходят с дороги, прижимаясь к кустам.

— Вот так перед нами может внезапно появиться и немец. Кто же его в лесу остановит, — с опаской говорит шофер.

— Все может быть. Поэтому нужно всегда быть наготове. А у вас есть оружие? — спрашиваю водителя.

— А как же, конечно есть: лопатка саперная, ломик, насос и разный другой инструмент. Другого оружия нам не дают, говорят, его и на фронте мало. Кроме того, мы ведь начальство возим, а у начальства в каждом кармане по револьверу.

— Да и у начальства не очень-то много, тоже все на фронт отдаем.

Но вот машина вышла на шоссе и бесшумно покатила вниз. Мекензиевы горы остаются позади. Слева показался огонь восточного Инкерманского маяка. Он светит величаво, возвышаясь над полем битвы. Ай-Тодорский маяк не горит: уже вторые сутки он в руках немцев. По дороге движутся с погашенными фарами автомашины, груженные доверху ящиками с боеприпасами. Внизу, у подножия Мекензиевых гор, на топливном складе, тоже виднеются автомобили, пришедшие за бензином.

Как все это близко от переднего края! Всего лишь восемь километров до противника. Отступать нам совершенно некуда. Надо держаться изо всех сил и по возможности расширять оборону.

Наконец мы подъезжаем к подножию Инкерманских высот.

У самой оконечности Северной бухты, на северном обрывистом склоне, монахи когда-то выдолбили в твердом известняке кельи. Они были сооружены без всякого архитектурного плана и представляли собой пещеры размером от 8 до 20 квадратных метров с низкими куполообразными потолками и с узкими щелями вместо окон. Прежние обитатели в холодное время года отапливали эти помещения первобытным способом — кострами или открытыми камельками, поэтому стены и потолки келий покрылись толстым слоем копоти.

Вот в этом пещерном монастыре Анна Яковлевна Полисская и развернула свой бригадный медпункт. Он был хорош тем, что никакая бомба не могла пробить многометровую толщу скалы. [88]

— Как же забираться туда, в эти ласточкины гнезда? — задрав вверх голову, с недоумением спрашиваю я.

— А вот по этому трапу, — указывает Будяков.