Дороги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Какая же вы все-таки, Августа Георгиевна… — начала Татьяна Николаевна и, не досказав, махнула рукой.

Завуч не ответила. Взяла журнал, строго сказала:

— Звонок был пять минут назад. Прошу на уроки. — И вышла.

— «Какой хам!» — пародийно округлив глаза, пропела Инна голосом Августы Георгиевны и весело посмотрела на меня.

— Еще один анекдот? — спросила я. Инна поежилась, но промолчала.

Разошлись по классам. Я думала об одном: как вернуть в класс Барбакова? Не знаю, удалось ли бы мне это, но на помощь пришел муж Таисьи Александровны. По ее просьбе он пошел в отряд говорить с Барбаковым. А я оставила после уроков Перепевина и Голованова, и мы вместе долго обсуждали, что можно еще сделать.

— Помочь парню надо, — сказал Перепевин. — Обязательно. Но вот узнать бы, что с ним…

На следующий день Барбаков был в классе. Сидел, опустив плечи и голову, лишь изредка поднимал глаза. Когда я подошла к нему, он еле слышно проговорил:

— Зря все… Пришел, раз вы просили. А дальше?

На перемене меня вызвал из учительской Голованов, протянул конверт:

— Барбаков просил передать. Это письмо с поселения, от «учителя» его. Я вам писал о нем, помните?

Пятого урока у меня не было, и я читала это письмо в учительской.

Я закончила читать и вышла в коридор. Барбаков стоял лицом к стене и курил.

— Зайдите в учительскую, — попросила я.

Он вошел. Я протянула ему письмо и сказала:

— Возьмите. Только мне нечего вам сказать, здесь все написано. Что можно добавить к этим словам?

Верхняя губа его медленно криво поползла вверх, усмешка получилась неестественная и жалкая. Он молчал, видно, ждал, что я еще что-то скажу. Но молчала и я. Наконец Барбаков взял письмо, все еще усмехаясь, сказал:

— Зачем я это письмо принес — сам не пойму.

— А я знаю, зачем принесли, — неожиданно для себя выпалила я.

Он нахмурился, в глазах появилась недоверчивая настороженность.

— Вы хотите лишний раз услыхать, что ваш Александр во всем прав в своем письме. Хотите услыхать это от меня. Разве не так?

Он молчал.

— И еще хотите, чтобы я сказала вам: Барбаков, вам еще нет двадцати пяти — самое время сейчас принять настоящую правду. Не цепляться за прошлое, а переломить себя раз и навсегда… Ведь потому вы пришли сюда сегодня?

Он криво усмехнулся:

— Не совсем чтобы… но вообще-то знал я, что́ вы будете говорить.

— А я больше ничего не скажу. Вы сильный, это я повторяю за вашим Александром, и все сможете, если захотите. Больше ничего. До свидания.

«А СЧАСТЬЕ БЫЛО ТАК ВОЗМОЖНО…»

Барбаков — горе мое и радость. То, что я высказала завучу в учительской, сломало стену отчужденности между мной и учителями. Теперь Анна Михайловна дружески улыбается мне при встрече, приглашает в гости. А главное, нашелся общий язык с человеком, к которому меня так влекло все эти месяцы. Татьяна сама заговорила со мной, сначала осторожно, будто прощупывая, что я за человек, но как-то случайно коснулись поэзии — и теперь уже мы не можем жить друг без друга.

В студенчестве мы все любили читать стихи, но я еще не встречала никого, кто бы умел так слушать. Она вся будто озаряется стихотворением.

Учителя недоумевают, глядя на нас. Наверно, мы похожи на двух истосковавшихся по любимым женщин, которые встретились и не могут наговориться о своих ненаглядных. Но вот что странно: когда я начинаю рассказывать о прочитанных в последнее время книгах, выражение лица у Татьяны становится таким, словно она завидует мне и удивляется, что я не ценю своего счастья. А потом проводит ладонью по лбу и устало говорит: «А мне совсем некогда читать».