Маша.
Риту передавала с рук на руки. Предлагала ребятам остаться на празднование нового года. Всё-таки с беременностью будем определяться в наступившем году.
Антон-то был не против, а вот Рита сомневалась.
– Ну вот мы сейчас останемся, ты будешь переживать, нервничать. А так лучше давай ты к нам в гости приедешь.
– Ага. То есть я не буду переживать и нервничать, что ты беременная салаты строгать будешь? – Усмехнувшись, поправила на Рите шапку. Погладила по животу сквозь куртку и покачала головой.
– Не переживай, если не усну – приеду, поздравлю. Всё будет хорошо.
Антон был смущённым, уставшим. Очень сильно уставшим. Он говорил, что даже до конца проект не завершили, но уже понимал, что больше откладывать и затягивать бессмысленно, потому что вот-вот Рита родит и ему не хотелось бы пропустить этот момент.
Я поцеловала зятя в щеку и закрыла за ними дверь.
Пару дней, оставшихся до нового года, я провела немного в состоянии раздавленного пюре – когда вроде бы понимаешь, что ничего непоправимого не случилось, жизнь не прекратилась, но всё равно чувство чего-то неоднозначного висит где-то, словно секира боевая над головой.
Я перетряхнула плечами и зашла в офис.
Сегодня был корпоратив, поэтому я заехала проверить, как настроение у работников. Ну и ещё удостовериться, что все детские подарки будут подарены, презенты для сотрудников нигде не потеряются.
Моя ассистентка переступала с ноги на ногу.
– Мы тоже вам подарок приготовили. – Произнесла она, смущаясь.
Я улыбнулась, покачала головой и прошла в конференц-зал, где они меня ждали.
Подарок был большой, сладкий, всё в лучших канонах того, что начальству тоже надо отдыхать.
– Спасибо, мои хорошие. Спасибо, мои любимые. Я очень рада, что у нас с вами очередной год прошёл под девизом того, что мы с каждым днём растём, становимся лучше и более профессиональнее. Я рада, что у меня собралась такая команда отзывчивых, ответственных людей. На самом деле я безумно рада, что со всеми вами когда-то познакомилась.
У меня коллектив был в большей степени женским. Поэтому девочки, расчувствовавшись, полезли обниматься.
А вечером я, заглянув в ресторан, где проходил корпоратив, дождалась горячего и уехала домой. Не хотелось даже наряжать ёлку. Но я понимала, что без неё станет совсем как-то печально. Даже Женьке после новогодних празднований будет неинтересно ко мне приезжать.
И почему-то вопреки канону, что мы ставим всегда искусственную ёлку, я попёрлась на ёлочный базар.
Тащить ёлку в одиночку было сложно, но я справилась. Сначала доволокла этот бедный древесный труп до машины, а потом с парковки до квартиры. С установкой пришлось повозиться. Можно было бы спокойно позвонить Святу и попросить заскочить после работы, но я не хотела.
Наряжала в тишине, и на экране телевизора без звука шёл фильм “Девчата”. Я знала практически каждую реплику. Поэтому усмехалась, бросая косые взгляды на тот или иной кадр.
Мама звонила, уточняла: приеду ли я, поздравлю ли я. Я обещала, что завтра до вечера точно приеду, поздравлю и всё будет хорошо.
С Алей не созванивалась, потому что не видела смысла. Поздравить племянника я и после нового года смогу. А так терпеть смущённые улыбки и лицемерно глядеть друг на друга – да ну к чёрту.
Тридцать первого числа утро было безумно поздним. Таким, что я долго сидела напротив чашки с чаем и чуть ли не носом в неё ныряла. А потом всё-таки собралась с силами и даже настругала оливье. А потом силы настолько появились, что меня вдохновило и на селёдку под шубой.
Валера такой смешной, ему никакой салат не нужен был никогда, но главное, чтобы селёдка под шубой всегда была.
Мы когда были молодые, я за несколько дней до нового года ездила на хладокомбинат и у школьной подруги, которая работала там продавцом, всегда брала селёдку в маленьких закрытых контейнерах. Только сначала надо было аккуратненько этот контейнер приоткрыть так, чтобы не было заметно, и попробовать рассол. Если не сильно солёный, значит селёдка будет малосольной. С такой селёдкой Валера ещё сильнее любил шубу.
И наверное из-за лука я расплакалась.
Вот два года всё нормально было. Мне казалось, что я почти научилась жить без него. Мне почти казалось, что всё возможно: забыть, отмолить, уйти, остаться чужой при его новой, законной. Да только почему-то именно сейчас происходило такое, что кофе без него драл горло, остывал неимоверно быстро в чашке.
И от этого ощущалось упущенное время.
Проревевшись с селёдкой под шубой вместе, я всё-таки закончила готовку и пошла собираться к родителям.