Машка у меня пожарище.
Но котлеты отдельно, мухи отдельно .
В том плане , что любовь и влюблённость это абсолютно два разных чувства . Влюблённость– она окрыляет, лишает разума. Любовь– это чувство созидательное, пронесённое через года и часто сопряжённое с чем-то большим: с заботой, с благодарностью .
Да, твою мать, я готов был заботиться о Марии всю свою жизнь . Я даже уходя из брака, сделал все так, чтобы можно было вернуться. Я не гадил. Я не вредничал. Вот все, что Маша захотела, то и получила.
А я че не мужик, что ли?
Мужик !
Ещё заработаю в три раза больше. Это раз
И второе– я не вредничал. Я реально уже начал психовать в момент с тем, что ей было плевать на меня. Она в зале суда со мной не разговаривала. Она сидела, как каменная глыба. Ей было абсолютно начхать, что у меня в голове творится. Она хоть бы раз позвонила и сказала: “Валер, мне так без тебя дерьмово”.
Нет, вы что!
Она ж переломится. У неё ж язык отсохнет.
Или даже элементарное: ну вот столько времени с развода прошло, ну неужели у неё не было никогда такого момента, что нужна моя помощь?
Нет, не было.
Это Мария.
Мария Третьякова , которая любого бизнесмена за пояс заткнёт. Она иной раз проводила такие сделки, что у меня волосы на всех местах шевелились. Ей было иногда абсолютно наплевать на то, кто перед ней сидит: генеральный директор зарубежной компании ,либо молодой it специалист. Отношение было абсолютно ровное ко всем.
И в моменты, когда я пытался объяснить, что иногда надо быть более пластичной, иногда надо быть более сговорчивой, что в принципе было одной из моих натур, когда я умел реально очень круто балансировать на тросе, подвешенном на высоте больше, чем три тысячи метров, Маша фыркала и говорила :
– Знаешь, Валер, мне как-то плевать. У меня есть одно неоспоримое правило: как я сказала, так и будет.
И да, да, это её брак испортил. Она в самом начале была не такой.
Нет.
Она была всегда огонь. В том плане, что она и в постели была огонь, и в общении она была огонь. Но вот эта жёсткость и непримиримость– у неё появилась с годами, появилась с браком, с осознанием того, что даже где-то, если она налажает, придёт Валера с монтировкой и все поправит.
Ей тяжело было последние годы брака. Особенно тяжело в момент, когда у неё было подозрение на онкологию. Кто-то кидается в истерику. Кто-то паникует. Маша же просто давила холодом . Настолько сильно, что я задыхался . Хоть бы раз заплакала. Хоть бы раз сказала: “ Валера, мне так страшно”.
Так я знал, что ей страшно. Но я не понимал, нафига тогда сидеть и играть в снежную королеву. Так я ведь с ней везде ездил. Я с ней выслушивал то, что предполагали врачи. Но она настолько умудрилась себя накрутить, что тревожник внутри неё настолько ярко и амбициозно себя повёл, что её состояние подготовки к смерти было ни с чем не сравнимым.
Не красило меня то, что я в это время познакомился с Адой !
Ой, как не красило…
Чтобы было понимание– я с ней не спал.
Я изменил первый раз перед разводом. Когда уже дошёл до точки. Когда уже понимал , что года портят людей. И меня испортили, и Машку.
Но это не говорило о том, что я её не люблю.
Нет.
Это говорило о том, что я её продолжаю любить, но жить нам вместе тяжело.
Я выдохнул и наклонился за вибрирующим мобильником .
– Ну что? – Холодно рявкнул в трубку .