Нет. Я видела мальчика мертвым.
Как он мог…
Слезы наворачиваются на глаза.
— Что с тобой случилось? — мой голос тих от ужаса. Думаю, я знаю, как закончилась эта история, и у нее далеко не счастливый конец.
Калел поднимает голову с предплечья и смотрит на меня. Молча. Изучая меня. Может, мои воспоминания о той ночи и туманны, но он помнит все.
— Меня нашла полубогиня. С волосами серебряными как у тебя. Красивая, как мне показалось, но я не знал, какими глупыми могут быть дети богов, — его взгляд яростно впивается в меня, и я не могу вдохнуть. — Я думал, она помогает мне, когда она отвела меня в ее королевство. Я думал, что, если я приду туда с ней… не знаю. О чем я думал. Чем полубоги могли помочь потерявшемуся мальчишке-демону? Разве это было так непонятно?
— Калел… это ты — тот мальчик, которому я отдала плащ?
Его лицо ничего не выражает.
— Как ты могла забыть? Я даже накинул плащ тебе на плечи, и ты все равно не вспомнила.
Мое сердце болезненно сжимается, и я качаю головой.
— Я видела, как ты умер. Я думала, что мальчик, которого я встретила той ночью, погиб. Как ты можешь быть жив? — слезы струятся по моим щекам.
Его взгляд ожесточается, когда он смотрит вниз и стискивает зубы, чтобы не сказать слова, которые, я уверена, хочет.
Калел. Если мы встречались столько лет назад, почему он рассказал лишь теперь? Я морщусь, и сердце камнем срывается вниз.
Я сажусь и беспокойно подтягиваю колени к груди. Об этой части я так и не узнала всей правды. Но с видением, показанным мне Меркурием, несложно догадаться, что было дальше. Мурашки пробегают по рукам, а слезы так и катятся по щекам вниз.
Выражение лица Калела остается безразличным. В нем не осталось слез. Ни для этого мира, ни для меня. Не тогда, когда я все у него забрала.
Он касается рукой моего лица и утирает слезы, прежде чем холодно произнести:
— Мы оба знаем, что полубоги не помогли мне той ночью, ведь так, Алира? — моя челюсть дрожит, а слез становится все больше. — Они отвели меня обратно в лес и использовали как приманку, чтобы выследить моих дядей.
— Что? — выдыхаю я, мой голос не громче шепота.
Пока он говорит, я будто снова слышу крики из той ночи. Я не многое могла разглядеть из кустов, в которых пряталась, но знала, что происходит что-то ужасное. Что-то, в чем я была виновата. Когда я смогла пробраться глубже в лес, было уже поздно. Мальчик был мертв, и я оплакивала его. Я помню взгляд его пустых глаз. Я молилась богам, что покинули нас. Я молилась, чтобы они сжалились над ним.
— Они порезали обе мои ладони, и запах моей крови приманил дядей. Я пытался кричать, чтобы они бросили меня, но они были в ярости от вероломства полубогов. Они напали первыми, велев мне бежать. Бежать, не оглядываясь.
Он умолкает. Этот момент тишины — будто капля воды, падающая на ровную гладь озера. Печаль охватывает меня, и нет уголков души, которых она бы не коснулась. Калел снова подносит палец ко рту и слизывает с подушечки мои слезы.
Я не хочу слышать об остальном. Я борюсь с чувством вины.
Я была всего лишь ребенком, но должна была как-то ему помочь. Должна была сделать хоть что-то.
Кривая, разбивающая сердце улыбка появляется на его лице.
— Я убежал. Я был так напуган, что не мог думать ни о чем, кроме собственного ужаса. Я не попытался им помочь. Я даже не подумал об этом. Я просто бежал, — он тяжело сглатывает. — Я слышал, как сначала закричал Дакре. Следом, через пару секунд, Коллик. В лесу было темно, но я знал, что они преследуют меня. Они не могли даже позволить ребенку спастись, — он начинает смеяться, но что ему еще делать, когда он рассказывает такую жуткую историю?
— Калел, — шепчу я, протягивая руку, чтобы накрыть его лежащую на каменном краю ванны ладонь своей. Он отстраняется, вновь глядя на меня полными печали глазами.
— Я не знал, кем я был для остального мира до того, как они порезали меня, но узнал, когда они пустили мне кровь. Я понял это, когда бог подземного мира явился, будто тень, вырвавшаяся из звезд, — Плутон спас его? Несколько веков никто не видел бога подземного мира. Почему он появился в тот момент?
В приглушенном свете ванной его шрам кажется темнее обычного. Кажется, даже воздух пропитан той печалью, что давит на мои плечи.
Калел улыбается, хотя и далеко не счастлив.
— Оказывается, не все боги покинули этот мир. По крайней мере, не полностью. Плутон убил четверых полубогов, едва взмахнув рукой, забрав их души, будто выбросив камушки в океан.