— Тебе девятнадцать, — усмехнулся я.
Да, сестра родила Мейбл, когда ей было всего пятнадцать. Я делал все, чтобы направить ее на верный путь, но некоторые вещи невозможно контролировать, как ни старайся. Отец ребенка, Джоуи Блэк, и слышать не хотел о ребенке. Жалкий тип, без которого сестре было только лучше.
Покрутив ключи на пальце, я вышел на патио, где мама затягивалась своей «палочкой рака». Кожа у нее приобрела сероватый оттенок, да и от тела почти ничего не осталось. Еще один член семьи, который просто сдался.
— Слышала что-нибудь про условно-досрочное? — спросил я, усаживаясь напротив. Я знал, что слушание по делу отца скоро, если уже не состоялось, и что есть шанс, что его выпустят. Я не видел его шесть лет и не горел желанием, чтобы он возвращался. Во всем, что со мной происходило, была его вина. Его выборы лишили меня многих моих собственных.
— Адвокат думает, что есть хорошие шансы, что он выйдет через пару месяцев.
Я кивнул и провел рукой по лицу. Суды вдруг начали проявлять снисходительность, которая мне была не по душе, особенно когда речь шла о моем отце.
— И что это будет значить для Мейбл? Ты собираешься пустить этого ублюдка обратно в дом?
Она затянулась и отвернула голову, выпуская дым в сторону.
— Он не был таким уж плохим, Нико.
Началось.
— Он сидит за то, что снова сел за руль пьяным и чуть не убил Тони. Или ты уже забыла?
— Тони сам был не совсем трезв, — прошипела она. Да, это была фирменная тактика моей матери: защищать, отвлекать, отрицать.
Если бы существовала награда за лучший пример созависимости, она бы взяла золото.
— Но за рулем он не был. Это отец сделал выбор. И он никогда не думает о том, как его действия ударят по окружающим, — я поднялся, потому что даже разговор о нем вызывал у меня ярость.
— Никто не заставлял тебя отказываться от той стипендии, Нико. Это было твое решение. Не вали все на него.
Да, мой отец сел как раз перед тем, как я закончил школу. Я собирался играть в американский футбол в университете первого дивизиона в Мичигане, но все пошло к чертям. Мама тогда просто выпала из жизни, а сестре было всего тринадцать. Я не мог оставить ее одну. Не мог бросить их. Так что я отказался от мечты и остался в этом паршивом городишке, чтобы помочь семье. Сестра возненавидела меня за то, что я пытался ее воспитывать, и в итоге через пару лет залетела — только еще раз напомнив мне, что я не справился.
Я закатал рукав худи и выставил руку вперед.
— А за это я могу его винить? Или это тоже моя вина?
Ее взгляд скользнул по ожогам от сигарет на моей руке, и она быстро отвернулась.
— У него была проблема с алкоголем.
Я кивнул. На любое насилие у нее всегда находилось оправдание.
И я не собирался позволить, чтобы Мейбл через это прошла. По какой-то причине он никогда не поднимал руку на Джейду, и я был рад быть для него громоотводом. Но если он вернется, кто окажется под ударом? Я этого не допущу.
Если он хоть пальцем тронет эту маленькую девочку, я не стану стоять в стороне. Ни за что. Я стал больше и сильнее, чем был тогда, когда этот кусок дерьма срывал на мне злость.
— Если ты пустишь его обратно, я заберу Мейбл и Джейду из этого дома.
Она затушила сигарету в пепельнице.
— И как ты собираешься это сделать на зарплату пожарного?
— Видишь ли, в этом и разница между нами, мам. Неважно как — я сделаю все, чтобы они были в безопасности. Потому что так и поступают с теми, кого любят. Просто, похоже, ты этот момент пропустила.
— Нико, — окликнула она, когда я уже направился к двери. — Я люблю тебя. Просто я никогда не была такой сильной, как ты.
Черт. Она всегда играла в одну и ту же карту, но у меня уже не было сил на жалость к ее оправданиям. Когда ты решаешь завести детей, твоя гребаная обязанность — их защищать. Она должна была уйти от него. Уйти, встать на защиту. Сделать все, что нужно.
— Я знаю, мам, — сказал я, стукнув кулаком в дверной косяк от досады, и направился к выходу.