12. Cон VI
Баронет Вентер налегке, в походной одежде, возвращался в Альбрук после затянувшейся на пять дней инспекции своей новой вотчины. При каждом шаге коня мошна на его поясе мелодично побрякивала. И не так, как в бытность его бедным рыцарем — медью и серебром, а в основном золотом, издавая при этом другой, как будто более благородный звук.
Дорога была живописной, но долгой. Его единственный попутчик, оруженосец Вольдемар — тот самый любитель нести сторожевую службу в компании гражданских лиц женского пола, изо всех сил пытался развлечь баронета беседой.
— Сэр, — выговорил он как будто через силу, — а можно, я спрошу вас кое о чем? Только пообещайте не сердиться.
— Послушай, друг Вольдемар, — Закари почувствовал его напряжение, — мы сейчас вдвоем, называй меня по имени и на «ты», пожалуйста. Не надо этих «сэров». Спрашивай.
— Хорошо. Так как ты считаешь, друг Закари, почему одним все, а другим ничего?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну вот возьми себя и меня. Я и сильнее тебя, и красивее. Бабы меня любят, а удача — нет. Ты меньше меня на службе у герцога, а уже баронет, а я все еще ратник. Где справедливость?
— И ты туда же. Завидуешь…
— Нет, правда! Может, ты душу дьяволу продал? Как же иначе, чтобы так везло? Или ведьма какая тебе помогает?
— Ты, может, и самый сильный, и самый красивый, однако точно не самый умный, — отмахнулся баронет.
— Нет, ты скажи, помогает?
— Да никто мне не помогает! — начал раздражаться Закари.
— В наше время, говорят, надо ведьму себе найти, она и поможет. У меня каких только ведьм не было, а толку… до оруженосца вон дослужился, — горько усмехнулся Вольдемар. — А ты вон между тем даже с бабами-то не очень по сравнению со мной…
Закари даже коня остановил, перекрыв Вольдемару дорогу. Они ехали по густому лесу, тропинка была узкой — не объедешь.
— Это с чего ты взял?
— Да мало, что ли, думаешь, баб общих у нас с тобой было? Ты вон пол-Альбрука, наверное, перелапал, а я почитай — всех. Так вот я про тебя много интересного узнал, — ратник подмигнул баронету.
— И что же?
— Говорят, торопыга ты, и только о себе думаешь. Со мной женщине куда веселее.
— Эти шлюхи всем так говорят, кто у них последний.
— Всем, да не всем. Тебе вот герцогиня, например, про меня такое рассказывала? А мы ведь с ней знатно покувыркались в свое время, во всех укромных местах замка: и в винном погребе, и даже в пыточной.
«Вот почему на пыточном ложе, когда я привел туда Одноглазого, не было пыли», — понял Закари.
— С чего бы я ее про бывшие интриги расспрашивал? Я ж не больной, как ты.
Он отвернулся и тронул коня.
«Но откуда мерзавец знает про нашу связь с герцогиней? Ах, да. Ее служанка. Это же она навещала его на посту в башне. А я еще, идиот, поцелуй через нее передавал. Гадость какая…» — размышляя, Закари высматривал какую-нибудь полянку. Как назло, долго ничего не попадалось.
Вольдемар тем временем подначивал его слащавым голосом:
— Ну ты чего, друг Закари? Обиделся, что ли? Зря. Я же правду сказал, а на правду не обижаются.
Наконец деревья расступились, и они оказались на небольшой прогалине. Закари спешился и привязал коня за уздечку к толстой ветке.
— А ну слезай!
Ратник с улыбкой спрыгнул с коня, как будто только этого и ждал.