Амида закатила глаза и залпом допила огненную воду:
– Хоть бы раз обошлось без драмы…
– Кому тут сейчас дерьмово? – огрызнулся я. – Тебе или мне?
Прижав руку к груди, я чувствовал, что сгораю изнутри. Но потом увидел ее – живую, здоровую и такую же прекрасную, как всегда, – и агония ослабла.
– Эверли, сердце мое.
– Данте!
С мучительным выражением на лице она бросилась к нам. В руках Эверли крепко сжимала клочок бумаги.
Амида поднялась с кресла:
– Что ты здесь делаешь?
– Я… я кое-что обнаружила, – осипшим голосом откликнулась Эверли и вдруг ахнула.
Что-то повергло ее в крайнее смятение. И заставило вернуться раньше времени. Не то чтобы я жаловался, конечно.
– Вот.
Листок, который она держала в руках, оказался фотографией.
Амида выхватила его у нее из рук:
– Что это?
– Эдда Варгас и любовь всей ее жизни, – ответила Эверли, бросив взгляд на меня. – Каль.
– Что? – Я вскочил с кресла, на время позабыв про боль.
– Что… как?
Мы четверо уставились на пожелтевшую фотографию. Каль. Точная копия Имира, и родство с Амидой тоже угадывалось безошибочно.
Амида, Рорк и я одновременно подняли глаза и посмотрели на Эверли. Теперь, после ее слов, я точно видел определенное сходство. Правда, не такое ярко выраженное, как у Амиды, но все-таки Эверли и Каля разделяли несколько поколений.
Рорк выругался:
– Я вообще больше ничего… – Его взгляд метался между Амидой и Эверли. – Вы родственницы?
Это было… Мою грудь ужалило новым приступом боли, и я пошатнулся, заваливаясь назад. Амида среагировала молниеносно, схватила меня за руку и усадила в кресло.
– Данте! – Эверли выронила фотографию и бросилась ко мне. Потом взяла мое лицо в ладони и внимательно посмотрела на меня. – Что случилось?
– Мы и сами хотели бы знать, – отозвался Рорк.
Она повернулась к нему:
– Что, прости?
В этот момент рояль подал сигнал, и дверь моей спальни распахнулась. В комнату ворвалась Невина, за ней следовал Грейден.
Синехвостый даймон громко прочистил горло:
– Провидица желает видеть вас, господин.