— Все в порядке. Утром я позвоню Натали и расскажу ей историю. Она присмотрит за тобой. Это хорошее место для работы. И возможность сбежать отсюда. У тебя всегда будет что поесть.
Я надеюсь, что последняя часть будет решающей. Несмотря на то, что у нее нет большого аппетита, сладости — это совсем другая история.
Молли снова вздыхает, и я крепче прижимаю ее к себе.
— Послушай, есть еще кое-что, что тебе нужно знать, но ты не должна говорить папе. В глубине шкафа, там, где половицы расшатаны, я припрятала несколько долларов. Это на крайний случай. Я оставляю их тебе. Обязательно ешь здоровую пищу, слышишь меня? Но скрывай это от папы, чтобы он ничего не заподозрил. Тебе нужны свежие фрукты и овощи. Не забывай. Конфеты не помогут тебе правильно построить фигуру.
Она сглатывает, и это похоже на треск слез, застрявших в туннеле плотно сжатого горла. Она прижимается лицом к моему телу и всего один раз издает всхлип, который у нее не было сил сдержать.
— Я люблю тебя, Т...
Мое сердце разрывается.
— Я люблю тебя, милая девочка. Не волнуйся за меня, ладно? Со мной все будет в порядке, и я найду способ, как нам быть вместе. Может быть, это наш путь к свободе. Может быть, это тот способ, которым мы сможем сбежать.
Я говорю это не столько для того, чтобы убедить себя, сколько для того, чтобы убедить Молли. Проблеск надежды угасает так же быстро, как и вспыхнул.
Неизвестность так же мрачна, как засушливые холмистые равнины, окружающие этот город.
Мое сердце превратилось в пыль.
Через несколько минут дыхание Молли становится тихим и размеренным. Я так устала, что могла бы проспать неделю и все равно трястись от усталости, но отдых неуловим. Секунды текут, бесконечно растягивая ночь, а мои мысли крутятся по кругу.
Некоторое время спустя входная дверь с грохотом захлопывается, и неуверенные шаги по половицам внизу оповещают меня о том, что мой отец дома.
Мой пульс учащается. Часы показывают два ноль три ночи.
Я ожидаю скрипа на лестнице и готовлюсь к наступлению темноты. Когда в доме снова воцаряется тишина, я понимаю, что он, должно быть, заснул в кабинете.
Наступает утро, но первые лучи, пробивающиеся сквозь щели в шторах, не приносят радости.
Моя жизнь здесь безрадостна, но, по крайней мере, она знакома, и у меня есть Молли. У нее есть я.
Кто знает, куда я направляюсь? Может быть, никто не станет предлагать за меня цену. Может быть, папа вернет меня еще более униженной и несчастной. Если это случится, он пустит в ход кулаки.
Я приведу себя в порядок, насколько смогу.
Я попытаюсь обратиться к хорошему человеку, которого смогу умолить спасти Молли.
С чувством тяжести в животе я точно знаю, что пути назад уже нет. Я должна это сделать.
Ради Молли.
Но также и ради себя.
2. Молоток опускается
Тейлор
Грузовик, пыхтя и вздрагивая, оживает, когда мой отец нетерпеливо заводит двигатель. Мой завтрак на скорую руку, состоящий из остывшего кофе и черствых пончиков, наливается свинцом в желудке.
Я поворачиваюсь к передней части дома, где Молли стоит в дверном проеме, обхватив себя руками. На ее лице печаль и безнадежность. Я борюсь с желанием распахнуть дверцу машины, заключить ее в крепкие объятия или схватить за запястье и убежать вместе. Нам некуда пойти, и это было бы безопаснее, чем здесь. Мне нечего предложить своей сестре, кроме своей любви.
Когда я одариваю ее улыбкой, которая, как я надеюсь, подбадривает ее, она отворачивается.
Я вернусь за тобой, Молли. Я обещаю.
Одинокая слезинка обжигает мои раскрасневшиеся щеки, и я устремляю взгляд на дорогу впереди, на этот раз не оглядываясь назад. Я впадаю в состояние оцепенелой пустоты, когда мы сворачиваем в конце нашей дороги и оставляем позади все, что мне знакомо.