Тейлор краснеет и смотрит в пол. Женщина за прилавком подпрыгивает от моих слов, в ее глазах сверкают долларовые знаки.
— Пойдем со мной. — Она оставляет покупки и поспешно обходит прилавок, чтобы отвести Тейлор к отделу, заполненному бюстгальтерами и трусиками. Если раньше Тейлор чувствовала себя неловко, то теперь она выглядит совершенно испуганной.
Я не специалист по нижнему белью, но знаю, что мне нравится. Я подхожу и выбираю симпатичный белый комплект из бюстгальтера и трусиков.
— Как насчет того, чтобы взять такой твоего размера? — спрашиваю я Тейлор. Она смотрит на меня так, словно хочет, чтобы земля поглотила ее целиком.
— Мне нужно снять с тебя мерки, — говорит женщина. Она услужливо берет Тейлор за локоть и снова направляет ее в примерочную. Двадцать минут спустя Тейлор появляется с пятью новыми комплектами и упаковкой простого белого хлопкового белья, которое, вероятно, станет моим любимым.
Расплатившись, мы возвращаемся к грузовику и загружаем покупки в багажник.
— Хочешь взять какие-нибудь туалетные принадлежности? Или оборудование для выпечки?
Тейлор качает головой, но я знаю, что ей все еще больно от глупых, необдуманных слов Минди. Я притягиваю ее к себе и крепко сжимаю в объятиях. Сначала она напряжена, но вскоре расслабляется в моих объятиях.
— Я не хочу плакать, — шепчет она. — Ты заставишь меня.
— Плакать — это нормально, маффин. Но нельзя позволять таким людям, как Минди, действовать тебе на нервы. Ничто из того, что она сказала, не стоило и одной твоей слезы. Она никчемный человек, который срывается на тебя, потому что у тебя есть то, что ей нужно.
— И что же это такое?
— Я, — улыбаюсь, глядя на ее запрокинутое лицо, и она отмахивается от моего легкомысленного замечания. — Красивое сердце.
— Теперь ты действительно заставишь меня плакать.
Я вытираю большим пальцем слезинку, которая все-таки сбегает, и прижимаю ее к губам. Она теплая и соленая.
— Я знаю, каково это — слышать плохие вещи и хотеть принять их как правду. У моего отца был для меня особый словарь, в котором говорилось, что я никчемный кусок дерьма. Нельзя позволять таким людям задевать себя.
Она кивает, и я ободряюще улыбаюсь.
— Больше никаких слез, маффин. Я хочу купить тебе что-нибудь особенное.
— Ты только что потратил на меня больше денег, чем мой отец за всю мою жизнь.
Я хочу спросить, почему, но это не тот разговор, который можно вести на улице. И Тейлор не стала настаивать, чтобы я рассказал что-нибудь еще о моем отце.
— Что-нибудь сладенькое. Твой любимый шоколад?
Она одаривает меня слабой улыбкой.
— Ты хороший человек, — шепчет она.
Я хочу сказать ей, что это не так. Не совсем. В своей жизни я совершал поступки, которые заставили бы ее бежать в противоположном направлении. У меня было слишком много женщин. Использовал их для того, чего хотел. В чем-то Минди права. Я не заслуживаю сладкую Тейлор. Не совсем. Я очень похож на своего папочку. Унаследовал его манеры распутничать. Унаследовал и его острый язык. Иногда я боюсь, что унаследовал его вспыльчивость, хотя и стараюсь держать ее в узде. Я избегал слишком сближаться с женщиной, позволять ей действовать мне на нервы. Страх, что любовь превратится в ненависть и насилие, остается всегда. Яблоки недалеко от яблони падают.
Но сейчас Тейлор принадлежит мне из-за Джесси, и я собираюсь убедиться, что она не пожалеет об этом.
— Пойдем. Давай купим тебе что-нибудь сладенькое, а потом заглянем в аптеку. Ты можешь выбрать все, что захочешь.
8. Скрыто под ковриком
Тейлор
Слезы все еще жгут мне горло, но я сдерживаю эмоции. Маверик ведет меня обратно по улице. Мы покупаем три разных вида конфет и шоколада, а затем, как и обещали, направляемся в аптеку. Он советует мне выбирать шампунь и кондиционер, а не дешевые марки. Он проходит мимо витрины с косметикой и кивает в сторону косметички.
— Я не говорю, что тебе это нужно, но если ты этого хочешь, ты должна это получить.
Его улыбка добрая и радушная, но слова Минди все еще звучат у меня в голове. Она назвала меня дурнушкой. Маверик тоже так думает? Поэтому он советует мне купить губную помаду, чтобы я больше походила на эту ужасную женщину?