– Ой, я вправду задыхаюсь! Вызови «скорую»!
Лицо её изображало оторопь, истерику.
– Позвони лучше мамочке. Устроит бучу, что я мало съел.
– Маму нельзя расстраивать! Звони в «скорую»!
– Бесполезно, процесс необратимый. Бледная поганка не выводится.
– Там не было бледной поганки! – запротестовала она в неистовстве. – Ведь мы вчера только смотрели грибы в компьютере!
– Вот именно смотрели. И там было три вида поганок. «Бледная» – это просто название. Там есть именно такого цвета, как твои, – серо-коричневые…
– Ты, правда, не ел? – спросила она тихо и доверительно.
– Нет.
– Мама! – она зарыдала. – Живот болит!..
– Бог видит всё. Мужа хотела отравить, – сказал он и пробормотал как бы про себя: – Ещё старым хрычом обзывала…
– Я не хотела отравить! А просто думала: если с тобой ничего не случится, и я поем.
– Ты же была уверена, что это опята.
– Да. Но потом, когда поела, засомневалась.
Лицо её на самом деле было бледно. Она опустилась на корточки, скользя спиной по стене, и всё держалась рукой за живот.
– Вызови «скорую»!
Он вздохнул.
– Я не хочу умирать… – плакала жена. – Я такая молодая!..
Она была трогательна. Глаза выражали страдание и сиротство. Как и тогда, тринадцать лет назад, в трудные годы, когда она тощей, близорукой, напуганной жизнью девочкой выходила за него замуж, чтоб оградить себя и маму от бед. Ему стало жаль её.
– Ладно, – сказал он, наконец, и будто снял маску: – Это опята!
– Ты врёшь!
– А трудно дышать потому, – продолжал, – что у тебя от страха обморочное состояние.
– Это признаки отравления…
– Да ел я, ел твои грибы! – воскликнул он. – Уже часов шесть прошло. И ничего. Если не веришь, пойдём посмотрим в компе.
Он обхватил жену за талию, по-прежнему тонкую, девичью, с удовольствием повёл её в комнату.
Сели рядышком. Включили компьютер, открыли нужный файл.
– Вот видишь: бледные поганки. Они все белые. А вот опята. Именно тот вид, который ты принесла. Успокоилась?..
Она потихоньку приходила в себя.
– Как страшно умирать, – призналась она.
– Конечно.