— Бой один на один, до потери сознания, первой крови или сдачи противника. Намерено калечить и травмировать нельзя, помните, вы все тут союзники и друзья. Любой, кто нарушит правила будет очень строго наказан. В остальном ограничений нет…
Пока я переваривал услышанное, нас развели по сторонам на расстояние около десяти шагов. Аки отошла назад и выжидательно подперла спиной одну из колонн, а сенсей встал посередине, между нами.
— Ёси… Хадзимэ! Тренер махнул рукой и Такемура с быстротой молнии бросился на меня, почти мгновенно сократил расстояние, осыпая градом ударов. Понятия не имею, что это за вид боевых искусств, но по мне быстро отработали двоечку в корпус, и когда я отклонился — в челюсть. Я рефлекторно прикрыл лицо — и получил с ноги по почкам (благо экипировка смягчила удар) но все равно было болезненно. Я попробовал отскочить, и неожиданно понял, что противник банально наступил мне на ногу, не дав увеличить расстояние. А когда я сильно рванулся — неожиданно выпустил и вдогонку придал мне ускорения, от чего я покатился по татами. На меня навалились сзади, левую руку выкрутили в болевой залом. Черт.
— Сдавайся — презрительно бросил Такемура, усиливая нажим. Сопротивляться было бесполезно.
— Хорошо, сдаюсь, — выдохнул я, и меня отпустили.
Японец поднялся, скорчил презрительную гримасу на лице, но все же протянул мне руку. Я пожал плечами и принял помощь, решив не усугублять накал неприязни, и надеясь таким образом разрядить обстановку.
— Ну поздравляю, ты… неплох, — выдохнул я, массируя шею.
Японец посмотрел на меня, потом на Аки и тренера.
— Не понимаю, — протянул он с акцентом. — Зачем ты поддался?
Я повернул к нему голову, внимательно следя за его реакцией.
— Прости?
— Я спросил: почему ты поддался? Или нет? — он снова посмотрел на Аки. — Ты не можешь быть настолько слаб, если тебя выбрали защитником без всех экзаменов!
— Я не поддавался, — ответил я тихо, и лицо моего противника вытянулось.
— Что это значит? Ты хочешь сказать, тебя выбрали с таким слабым навыком? Юй-сан, я не понимаю! Как это? Почему? Его же любой новичок на лопатки положит!
Аки безразлично пожала плечами, не отлепляясь от колонны, вздохнула и ответила:
— Я могу ответить на любой разумный вопрос, Такемура. А этот я задаю сама себе. Так решила Сирогане-сама, и ее мотивы мне неизвестны.
— Госпоже, конечно, виднее, — с ярко выраженным сомнением и язвительностью в голосе бросил тот, — но я решительно не понимаю какой может быть толк от такого слабого защитника… Не обижайся пожалуйста, Яромир Харт, но это правда, и я думаю, что выражу мнение всех здесь присутствующих, если скажу, что это не имеет смысла…
Я спокойно выдохнул, все еще потирая ушибленную поясницу, и спокойно ответил:
— Так-то оно так, но ты путаешь тренировочный бой, и реальный. В реальном бою — ты и близко ко мне не подойдешь, Такемура, уж прости.
Глаза японца полыхнули бешенством.
— В реальном бою — я убил бы тебя после первых двух джебов! Просто пробил бы горло или свернул шею! — нахмурившись ответил закипающий противник. — Если ты так в себе уверен, что тебе мешало хотя бы не позволить мне к тебе приблизиться?
— Правила, — ответил я спокойно. — Если бы не они — у меня были бы развязаны руки, и тогда… поверь, ты бы понял мотивы Кит… Сирогане. Я ведь правду говорю так ведь, Ак… в смысле Юй-сан?
Девушка со спокойным выражением лица наблюдала за нашей перепалкой, улыбаясь своим мыслям.
— Не так, — поправила она спокойно. — Никакие надуманные правила тебя не ограничивают.
— Но как же…
Я задумался, вспоминая сказанное перед боем. До потери сознания, первой крови или сдачи противника. Не калечить и не убивать намеренно. Об использовании особых способностей речи не было.
Аки ухмыльнулась, сложила руки на груди и застыла в выжидательной позе.
— Так, значит? — я вскинул бровь. — Ну хорошо. Такемура, повторим?
Японец посмотрел на меня как на ненормального, и ухмыльнулся.
— Ты мазохист? Впрочем, почему нет.