Первый случай, когда чувства гармонии звуков обеспечили рывок в овладении эстетическим чувством, — наиболее очевиден.
Девочка росла в музыкальной семье. Музыка окружала её со дня рождения — проигрыватель никогда не простаивал, прекрасные мелодии наполняли дом. Музыкальная гармония стала её воздухом, естественно вошла в её душу, стала частью её сознания. А когда дома появилось пианино, в представлении ребёнка оно никак не согласовывалось с прекрасной музыкой. Звуки, которые девочка извлекала из него, трогая пальчиками клавиши, были для неё забавны. И не более того. Они не трогали её душу.
Но вот настал день — и дома появилась учительница. Она объяснила малышке, как рождается музыка, как соединяются звуки, показала, как это делается.
Девочке понравилась новая игра. Оставаясь одна, она садилась за инструмент, снова и снова старалась подобрать мелодию, старалась понять, как она получается из отдельных звуков. И когда приходила учительница, эта игра продолжалась.
Однажды малышка даже встретила своего педагога радостным сообщением: «И я! Ия могу!». Влезла на стульчик и начала играть. У неё это получалось медленно и запутанно, но… получалось. «Пожалуйста, сыграй ещё», — попросила учительница. Девочка с радостью повторила. И тогда учительница поняла: перед ней — вундеркинд.
Что же произошло? Почему вдруг взрослый человек сделал такой вывод?
С детства слушая музыку, девочка относилась к ней пассивно. Музыка просто ей нравилась. Теперь она сыграла простенькую мелодию. Не просто встретилась с гармонией музыки, а сочинила свою и сама её воспроизвела. Но за словом «воспроизвела» возможны два варианта понимания работы чувств.
Первый: если ребёнок далёк от состояния гармонии в себе, то восприятие гармонии музыки осуществляется механически, за счёт только одной памяти, не впуская в себя гармонию звуков; когда нужно сыграть, он оттарабанит звуки, то, чего от него требуют, — и всё.
Второй: ребёнок, гармонично развитый, обязательно почувствует (его не нужно этому учить, он делает это сам) гармонию мелодии, переживёт её своими чувствами, ассимилирует — значит, прибавит к ней что-то своё и отразит как-то по-своему.
Итак, у девочки был музыкальный слух. Точнее, эстетическое чувство — гармония музыки. Прежде чем сделать вывод, учительница размышляла так. Музыкальный слух — специфическая для человека форма слуховых ощущений звуковой материи. Это не ощущение пучков звуков. В музыкальном слухе слиты в нераздельной цельности восприятия: высоты, силы, тембра звуков; а также более сложных: фразировки, формы, ритма и др.
Музыкальный слух, в широком значении этого слова, выходит далеко за пределы не только ощущений, но и поднимается над уровнем восприятий. Они ограничены свойствами звуков — в ощущениях способов их соединения — восприятии. Этот слух — способность к восприятию звуковых целостностей и переживание её отдельных элементов.
Музыкальный слух — способность воспринимать и воображать музыкальные образы не отдельно, не сами по себе, а наоборот — неотрывно от образов памяти и образов представления.
У девочки всё это было. Она помнила мелодию музыки и добавляла от себя то, что могло создать её воображение, поддержанное эстетическим чувством.
Дальнейшие размышления углублялись в понятие «музыкальный слух».
Человек имеет слух абсолютный и относительный. Первый — способность определять и точно воспроизводить высоту конкретного звука среди других, высота которых человеку известна. Абсолютный слух разделяется на две разновидности:
● абсолютно-активный слух — слух воспроизведения;
● абсолютно-пассивный — слух узнавания.
Человек, который имеет абсолютный слух воспроизведения, способен точно, безошибочно воспроизвести голосом заданный звук. Тот, кто имеет абсолютно-пассивный слух, точно называет высоту звука либо аккорда.
Девочка легко и просто выполняла задания на определение высоты музыкального звука. Значит, она была способной и воспроизводить, и узнавать звуки заданной высоты.
Теперь об относительном абсолютном слухе. Эта способность даёт возможность оценивать отношения между звуками различной высоты. Когда девочке давали задание сравнивать заданный тон с высотой последовательных звуков и оценивать отношения между ними — она выполнила его почти безошибочно.
Учительница сделала вывод: у девочки развито ладовое чувство звуков.
При восприятии гармонических комплексов звуков — мелодий — мы их слышим в некотором очерченном ладе. Звуки этой последовательности имеют заданные функциональные соотношения: одни звуки — опорные и поэтому стойкие, а другие — нестойкие, вариативные, как будто бы куда-то порываются, расшатывая мелодию. В восприятии это воспроизводится как переживание ладового чувства, оно закрепляет и упорядочивает восприятие мелодии. Если же такого объединяющего чувства нет, то мелодия поражает эстетически неприятным влиянием бесформенности и непонятности. И, наоборот, когда ладовое чувство существует, то мы переживаем завершённость мелодии, её приятную окраску.
И последнее, на что обратила внимание учительница, — мелодичный и гармоничный слух девочки.
Маленькие дети и даже взрослые, у которых не развит гармоничный слух, равнодушны к фальшивой гармонизации. Они даже отдают предпочтение ей, а не правильному сопровождению. Почему? Во-первых, мелодичный слух развивается раньше гармоничного. Во-вторых, в начальном развитии последнего мелодия может быть с меньшими усилиями выделена слухом из фальшивого сопровождения, чем из гармоничного, потому что гармоничное сопровождение сложнее (ведь создано оно из большего количества консонирующих созвучий).
У девочки внутренний и внешний слух были в норме.
Она умела представлять музыку (без внешнего образца) мысленно. Её внутренний слух мысленно, без внешних звуков, воспроизводит музыку, которая в ней звучит. Она слышит звуковысотную, ритмовую ткань музыкального произведения, воображает его в конкретных тембрах, определяет динамику звучания.
Напомним: внутренний слух отличается от внешнего не только отсутствием воспроизведения звуков при помощи инструмента, но и по своей структуре, подобно тому, как внутренний голос (беззвучный, только для себя) отличается от внешнего (для других).
Гармония музыки (на каком бы уровне её не рассматривали: от самой простой мелодии до самого высокого искусства) рождается от сочетания рассмотренных элементов, отображённых ребёнком.
Их невозможно разнять, потому что в каждой частичке гармония целостна. Что-то отними — и гармония умирает.
Зато она пластична. Она, как глина, сберегает на себе следы рук, прикасавшихся к ней. Любитель музыки сразу узнает ноктюрн Шопена, а знаток добавит: его исполнил Рихтер, а профессионал уточнит: молодой Рихтер.