– Ну, я ж не эту руку ем, – буднично парировала Джоди. – Ладно, важна не сама рука, а символ.
– Какой символ?
– Если как следует присмотришься, сможешь его разглядеть.
– Лучше поверю тебе на слово. Убери ты уже эту фотку.
– Там пирамида, а в ней глаз. У Трэвиса на бумажнике была нарисована точно такая же.
Бекки задумалась, а потом протянула:
– Вроде бы я такое уже видела.
– Видела?
– Да. Идем со мной. – Она отвела Джоди обратно к своему столу и открыла на мониторе компьютера браузер. – Вот глянь.
Через плечо диспетчера Джоди увидела сайт группировки под названием «Парни Зебулона». Наверху на видном месте красовалась все та же пирамидка.
– Что‑то вроде этого? – уточнила Бекки.
– Один в один. Что это, черт их дери, еще за «Парни Зебулона»?
– На сайте сказано, что это патриотическая организация, защищающая так называемых настоящих американцев от так называемых иностранных паразитов, – пояснила Маккарти. – Но по данным Южного правового центра по борьбе с бедностью [13], – она открыла на экране новую вкладку и немного промотала вниз, – это одна из самых быстро растущих группировок сторонников превосходства белой расы. Они плевать хотели на четырнадцатую поправку, зато очень уважают вторую [14]. А если верить ФБР, такие вот шайки расистов представляют собой самую серьезную террористическую угрозу в Штатах. Страшнее мусульманских экстремистов, мексиканских сопляков и всяких других отморозков, которых до усрачки боится тупая половина моей семейки. Эти парни хуже всех: нацики с факелами.
– Вот дерьмо, – выдохнула Джоди. – Откуда ты все это знаешь?
– Скажем так, среди моих родственничков в Оклахоме есть те, кем я не могу гордиться, а удалить их из друзей в соцсетях духу не хватает, вот и вижу всякую херню, которую они выкладывают. Но никогда не комментирую, потому что с них, похоже, станется без всяких колебаний спалить мой дом. А главный у них некий Генерал Зеб, самая большая шишка. Они на него почти как на бога молятся. Понимаешь? Считают его героем. В общем, от таких ничего хорошего не жди.
– Ли грозил, что я еще пожалею о нашей встрече, – припомнила Джоди. – И разозлился как собака, когда услышал, что мы с дядей говорим по-испански.
– Я знаю, подруга, ты всегда осторожна, – заметила Бекки, между бровей которой залегла морщинка тревоги, – но теперь, пожалуйста, на какое‑то время прибавь бдительности.
– Хорошо, – ответила Джоди. – И, кстати, спасибо за завтрак. Передай своей замечательной подруге, что он, как всегда, был превосходным. А теперь я смотаюсь в Санта-Фе, отдам Хафизу руку.
– А может, заодно и сердце? – закатила глаза Бекки. – Надеюсь, ты не имела в виду ничего такого?
– Это уж ты сама решай, – отмахнулась инспектор.
– Мрак, – хохотнула Бекки. – Мне ужасно нравится этот твой внутренний мрак. Ты вся такая вроде милая и хрупкая, но в глубине души – настоящая вампиресса. Темная-претемная.
– Смейся-смейся, не плакать же, – прищурилась Луна.
– Кстати, о милашках с темной душой. Как тебе доктор Бетл? – Она многозначительно подняла брови. – Как по мне, самое то.
– Он еще ребенок, – возразила Джоди, понизив голос до шепота на случай, если человек, которого они обсуждали, еще находится поблизости.
– Чего?
– Выглядит молодо.
– Ему тридцать два, – пожала плечами инспектор.
– Я же говорю, слишком молоденький. Мне почти сорок шесть.
– Да, но выглядишь ты на тридцать пять. И смотритесь вы вместе классно.
– Если уж я решу с кем‑то встречаться, это будет мужчина, с которым не нужно нянчиться. Чтобы на свидании не было ощущения, будто я пришла за подростком присмотреть.