— А зачем вам туда надо было?
Василий уселся передо мной на гнутый стул и закинул босые ноги на другой так, что его мощные ступни оказались в нескольких сантиметрах от меня. Я отметила заскорузлые пятки и кривой горбом ноготь на большом пальце левой ноги, который к тому же был черно-синего цвета. Меня замутило, и, сама не знаю как, я брякнула:
— Вы ушибли палец?
— Нет, натоптал в узкой обуви. Теперь приходится в сандалиях бегать, хорошо, что лето скоро.
— У нас в Израиле в сандалиях ходят круглый год.
Он пожал плечами:
— Хорошо вам, я у вас не был, а то бы приехал специально, чтобы по солнышку побродить, терпеть не могу нашу зиму.
— Простите, что я задаю вам такой интимный вопрос. Василий, вы еврей?
Он прищурился и после паузы ответил:
— Не знаю.
— Как это?
— Потому я и здесь. У моей бабки нашлись ветхие документы на каком-то непонятном языке. Я поспрашивал в Минске, может, ценность какая-нибудь — продать выгодно или еще что. И мне посоветовали обратиться в израильское посольство — там обязательно найдется человек, который прочитает. Я тут же поехал туда и действительно, мне перевели, что бабка моя из рода раввина бен-Бецалеля. А потом я списался с Прагой, послал копии документов и получил приглашение. Все просто, — он обаятельно улыбнулся.
— Понятно, — кивнула я. — Кстати, Василий, вы не слышали сейчас грохота? Недалеко отсюда взорвалась машина. Говорят, что взорвали владельца.
— Не знаю. Я вещи собирал, у меня билет на завтра.
— Но ведь не выпускают! У вас разве нет подписки о невыезде?
— Есть, ну и что? Я тут до завтрашнего полудня заплатил, больше денег нет. Поищу что-нибудь поскромней.
— А кто эта девушка, что была с вами? Кажется, ее звали Кристина?
— Крыська? Да путана она с Украины. Здесь подрабатывает. Вот я ее и прихватил с собой, знал, что скучно будет.
— Ну, скажем прямо, невесело, — я поднялась с диванчика. — Большое спасибо, Василий. Я надеюсь, что виновников трагедии найдут и нас наконец-то отсюда выпустят. Не хочется любоваться красотами Златы Праги, если тут удерживают по велению закона.
— Вы правы, Лерочка. Ну куда вы торопитесь? Останься, — он потянул меня за руку, но я высвободилась и быстрым шагом прошла к двери. Не хватало еще флирта с этим «первым парнем на деревне». Пусть Крыську обхаживает.
Выйдя из отеля «На золотом кресте», я пошла по улице, машинально бормоча: «На золотом кресте висели царь, царевич, король, королевич…» Ноги сами принесли меня в казино. Оно было закрыто, на асфальте чернело огромное угольное пятно. Останки машины уже убрали. Немногочисленные зеваки обменивались мнениями. У входа в казино стоял полицейский.
Поняв, что внутрь меня никто не пустит, я решила обойти здание по периметру и вошла в близлежащий пассаж. В нем нашли приют парикмахерская, театр теней и музей со странной экспозицией — музей пыток. Во дворике перед входом на узкий пьедестал была водружена чугунная голова с веревкой, обмотанной вокруг шеи. Лицо искажала мучительная гримаса. Голова служила рекламой музею.
Около входа сидел пожилой человек и читал газету. Я подошла поближе.
— Добрый день, пан! — поздоровалась я.
Он свернул газету и улыбнулся:
— Прошу вас, пани, семьдесят пять крон, и вы увидите самый богатый пыточный арсенал, которым не располагала даже сама святейшая инквизиция. У нас есть даже «нюрнбергская дева» в натуральную величину.
Старичок был столь забавен, что я решила немного с ним поболтать, авось узнаю что-нибудь полезное.
— А что это такое? — спросила я.
— Зайдете — сами увидите, пани…
— Валерия.