Мать поджала губы и с силой застучала молотком по мясу. Да так, что аж ошмётки в разные стороны полетели.
— Известно кто? — снова спросила она.
— Кирилл Бикбулатов с компанией, — ответил я.
Молоток особенно громко стукнулся о доску.
— Малолетний козёл, — процедила мать.
— Знаешь его?
— Знаю. И папашу его знаю. Старший ещё хоть с какими-то понятиями. А вот сынуля… Вырос с золотой ложкой в жопе и ведёт себя соответственно.
Я хмыкнул.
— Ну сейчас он перегнул палку и должен ответить за всё.
Мать усмехнулась.
— Егор, этот говнюк палку перегнул давным-давно. Девочка как?
— Хреново, я думаю. Но в целом держится. Ты там поговори с ней как-то на вашем женском языке. Я постарался поддержать её, но со словами у меня не очень как-то.
— И это говорит учитель русского языка и литературы, — поддела меня мать.
— Одно другое не исключает.
— Ладно уж, я помогу. Дело деликатное, и не всякий мужчина может подобрать нужные слова в этом вопросе.
— Спасибо, — поблагодарил я.
Когда Самойлова вернулась в кухню и мы поели, я ушёл. Домашний адрес ученицы у меня был записан в блокноте, поэтому я сразу направился туда.
Дверь мне открыла миловидная женщина за тридцать.
— Здравствуйте, — улыбнулась она, завидев меня. — А вы к кому?
— Здравствуйте, — поздоровался я без намёка на улыбку. — Я классный руководитель вашей дочери, и мне нужно поговорить с вами и вашим мужем. Разрешите войти?
Женщина наморщила лоб и посторонилась. Из зала послышался мужской голос:
— Варвара, кто там пришёл?
— Женя, это классный руководитель нашей дочери. Поговорить хочет.
Я вошёл в квартиру, а из зала вышел лысеющий, но ещё довольно крепкий мужик в рубашке и вязаном жилете.
— Что опять она натворила? — грозно нахмурив брови, спросил он вместо приветствия.
— Ваша дочь ничего не натворила, — ответил я. — С ней сотворили.
Чаю мне не предложили, как и не пригласили в гостиную. Мы стояли в прихожей и говорили там же.
Я в общих чертах поведал историю Юли и пока говорил, следил за лицами её родителей. Мать испугалась, еле сдерживала слёзы, но не смела и слова сказать — всё время оглядывалась на мужа.
Реакция отца Юли была неоднозначная. За дочь он тоже переживал. Это было видно, но почему-то изо всех сил пытался это скрыть. Строил из себя непонятно кого. Хотя реакция отца на новость должна быть вполне очевидна.
— Грязная девка, — выплюнул он, когда я закончил. — Допрыгалась. Вот кара и настигла её. Где она? Ей надо быть дома, принять наказание и переосмыслить своё поведение, может, хоть тогда…