— Да? Думаешь, можешь сама себя порадовать лучше, чем мужчина? — спросил я, надеясь, что они не заметят, каким хриплым стал мой голос.
Руби уже уткнулась в телефон, а я встретился взглядом с Сейлор.
— Ну, вообще-то я давно ни с кем… ну, ты понял. Так что да, я прекрасно знаю, как себя порадовать, Кинг. Можешь не переживать.
Вот блядь.
Даже фургон, набитый пчелами и за рулем — клоун-убийца, не спас бы меня от этих мыслей. Ни одна картинка не могла вытеснить то, что сейчас творилось у меня в голове. Если я срочно не примусь за дело, точно взорвусь.
Я тоже закинул виноградину в рот, стараясь выглядеть так же невозмутимо:
— Не переживаю вовсе.
Потому что сейчас волновался не за Сейлор.
А за себя.
9 Сейлор
Я даже не помню, когда у меня в последний раз был такой спокойный и веселый день. В последнее время я только и думала о том, как открыть книжный магазин, где найти деньги, и еще подрабатывала в кофейне, чтобы как-то платить за жилье.
А сегодня был просто день для семьи, друзей и удовольствия.
Катлеру понадобилась помощь, чтобы найти все двести яиц, которые Кингстон для него подготовил, и мы все дружно помогали. Нэш весь день подшучивал над Кингстоном, что тот слишком переборщил, но именно за это его все и любят — и Нэш тоже, хотя и не признается. Катлер каждый раз устраивал праздничные танцы, открывая очередное яйцо и находя там то монетки, то конфеты, то наклейки, то мини-бейсбольные мячики. В некоторые яйца Кингстон даже положил семечки, за что удостоился косого взгляда от Нэша, но Катлер был счастлив каждую секунду.
Я удивилась, что Селена не пришла, но не стала спрашивать почему. Это не мое дело. Может, она сегодня с семьей.
Одним из лучших моментов дня стало то, что мама все-таки приехала. Мы с Хейсом ее уговаривали, но это всегда было сложно, потому что Барри здесь никто не ждал, а она обычно выбирала остаться с ним.
Она всегда выбирала его, да?
— Так здорово, что Перл смогла приехать, — сказала мама, когда мы доели.
Ривер как раз забрал свою бабушку, чтобы она могла пару часов провести с нами, а не в доме престарелых.
— Да, она замечательная. Я тоже так рада, что она здесь.
— Еда была потрясающая. Можно я возьму тарелку для Барри? — спросила она, и мне стало неприятно, как нервно она это произнесла.
Сказать, что воды утекло немало — ничего не сказать.
Я ненавидела, что этот человек встал между нами.
— Слушай, не надо даже говорить, для кого. Конечно, бери — сколько хочешь, — ответила я.
— Хейс какой-то отстраненный, — сказала мама, и я перевела взгляд туда, где брат подавал мячи Катлеру.
— Он просто не понимает твой выбор, мам. — Я отвела взгляд, а потом вновь посмотрела ей в глаза. — Барри всем нам принес немало боли. Я не понимаю, как ты этого не видишь или почему терпишь — а Хейс… он всегда был защитником. Это его суть.
Она кивнула:
— Я знаю. Но он последнее время стал лучше. Он сам подбодрил меня прийти сегодня. Он тоже хочет тебя видеть.
Я вздохнула:
— Я не могу строить отношения с мужчиной, который причинил столько боли. Неоднократно. Этого не будет.
— Понимаю. Но люди могут меняться.