— Рита, — взволнованно выдыхает.
Улыбаюсь признательно. Тороплю его. Нужно уехать как можно быстрее.
— Ром, там камеры. Они все равно увидят.
— Плевать.
— Скорее, Ром, пожалуйста, скорее! Я боюсь.
— Прекрати, Рит, — с визгом трогаемся с места. — Все будет нормально. Я тебя увезу далеко. Тебя никто не найдет. Наш дом прекрасен, Рит. Там есть все для тебя. Я купил одежду, косметику и все, что необходимо женщине. Особенно такой как ты.
Это так неожиданно, что теряюсь. Все купил? А размеры? И предпочтения?
Но Горский настолько шикарен, что тут же отвечает.
— Я знал о тебе, моя девочка. Я же готовился. Пусть тебя не пугает мой порыв, Рит. Просто очень хотелось, чтобы ты не занималась бытовыми делами. Хочу тебя в безраздельное владение. Мы много пропустили, — входим в крутой поворот.
Мысли взрываются. Не могу себя понять. Я так хотела к нему, что едва осознаю, как внахлест с суровой реальностью меняется моя жизнь. Поэтому немного тормознутая и не выдаю нужных реакций.
— Ром, я знаю, что кажусь ненормальной, но поверь…
— Голову не забивай. Как ты в целом в адеквате после этих тварей осталась вообще не знаю. Я все вылечу, детка. Я буду любить тебя любой. Обещаю, что никогда не пожалеешь о своем выборе.
Все-таки не ошиблась. Рома все понимает.
Позади раздается рев мотора. Леденею от предчувствия. Откидываю козырек, в зеркало вижу, как нас догоняет знакомая иномарка. Черная, изогнутая колесница из самого адского ада. И номера такие же. Три шестерки. Кристовский считает, что чушь собачья сторониться номеров, символизирующих дьявола.
— Там Влад, — испуганно ору Горскому.
Рома притапливает педаль, велит накинуть ремень. Его лицо в миг преображается, превращается в каменную маску. Он скалится, ненависть буквально искажает мягкие черты лица.
— Сейчас погоняем! — цедит.
С ужасом вижу, как расстегивает кобуру. Из нее торчит огромный черный пистолет. От шока речь пропадает. В глазах летают черные пятна, я не могу уловить что происходит. Огромное чувство подавляющей паники накрывает с головой. Задыхаюсь.
— Рита, что бы не случилось, верь мне! — кричит Рома.
Виляя, выходит на вираж. Меня мотает по салону как фантик. Бьюсь головой о дверь, визжу и цепляюсь за все, что можно схватиться. По щеке расползается липкое и мокрое. Рома не глядя, наклоняется, вытаскивает из бардачка пачку салфеток.
— Вытри кровь.
Снова и снова выворачивает руль. Пачка падает на пол и закатывается за сиденья. Запрокидываю голову, в рот льется ржавчина. Через миг понимаю, никакая это не ржавчина, а самая настоящая кровища. Но плевать. По телу взрываются страшные волны с токами. Меня полощет, заливает горячим.
— Мне страшно! — выкрикиваю.
— Это адреналин, детка. Сейчас отпустит.
Не пытаюсь оспорить, но мне кажется, что адреналин действует по-другому. Снова приклеиваюсь к зеркалу. Влад летит, как разъяренный зверь. Он близко настолько, что могу рассмотреть перекошенное лицо. Капот вот-вот въедет в наш багажник. Минимум разделяет.
Я знаю Кристовского. Равных в езде ему нет. Он будто родился с проклятым рулем в руках.
Каждый маневр Ромы зеркалит идеально.
— Боже-боже-боже! — тонко скулю.
— Еще немного, — цедит Горский.
Я не знаю сказка ли это, может какое-то искаженное восприятие реальности, но я встречаюсь глазами в моем маленьком зеркале с мужем. Он будто приклеивается и не отпускает. Влад снова влезает под кожу и ворочает мысли, переворачивает нутряк с ног на голову.