— Здравствуйте, Борис Карлович, я — Дарина!
— Ух, как хорошо говорит! А у меня внучка картавит — страшное дело.
Поднялись мы сразу к Фёдору Игнатьевичу. Пропустили меня без разговоров, только Дарина удостоилась озадаченного взгляда.
— Александр Николаевич, вам своих проблем мало? — вздохнул Фёдор Игнатьевич, выслушав мои соображения.
— Да были бы проблемы. На меня тут в последнее время только всё хорошее валится.
— Мне бы ваш оптимизм… Ну так, а чего вы от меня-то хотите?
— Ну как же… Вы — цельный ректор высшего учебного заведения. Имеете некое отношение ко всей этой структуре. Неужто нельзя одну малю-у-у-усенькую девочку пристроить в гимназию?
— В Мариинскую?
— А есть такая?
— Только такая и есть.
— Не сочтите за праздное любопытство, но… почему так называется?
— Кгхм! — Фёдор Игнатьевич покосился на Даринку. — Что же вы такое спрашиваете. В честь императрицы Марии Александровны, разумеется. Чьими старания эти учреждения…
— Так, простите, она бессменному нашему императору — кем приходилась?
— Супругой, разумеется! Одной из. Он периодически имеет обыкновение вступать в брак.
— Н-да. Интересно. В кратком курсе её не было. Прошу прощения за приступ любопытства. Ну так как насчёт моей просьбы?
Вздохнув, Фёдор Игнатьевич перегнулся через стол и посмотрел на сидящую на стуле Дарину.
— Дитя, ты читать умеешь?
— Я знаю букву «А»! — похвасталась Дарина.
— Ясно, благодарю-с. — Фёдор Игнатьевич сел обратно и посмотрел на меня. — Если вы хотите всенепременно устроить ребёнка в столь серьёзное учреждение, то — сами видите. У неё ни манер, ни простейших знаний. В такие гимназии дети уже со знанием французского приходят. Я бы рекомендовал простую школу для детей рабочих.
— Ну, нет, не согласен, не нравится. У ребёнка жизнь только в сказку превратилась, а мы всё испортим. Что же мы после этого за взрослые такие?
— Если смотреть на ситуацию с романтической точки… Ну, значит, я бы посоветовал обождать год и употребить это время на подготовку. Нанять репетиторов, заняться воспитанием… Но это ведь положительно невозможно, средств таких у семьи нет…
— Средства — дело наживное. Вы, пожалуйста, раздобудьте список минимальных требований для поступления. Мы на это всё дело посмотрим — и решим, как дальше действовать.
— Воля ваша, — сказал Фёдор Игнатьевич с такой кислой миной, что мне захотелось напиться. — Выясню, предоставлю до конца недели. А сейчас, если вас не затруднит…
— Да-да. Идём, Дарина, нас тут любят не так сильно, как у Вадима Игоревича, но всё же хоть как-то любят.
Больше у меня ни идей, ни дел не было, поэтому мы решили отправиться домой. На первом этаже встретились с закончившей обучение Татьяной, которая решила составить нам компанию. Выловили извозчика, поехали.
Дорогой Танька выслушала доклад обо всех наших приключениях и приняла посильное участие.
— Читать я могу её выучить.
— Действительно? — оживился я.
— Ну разумеется, я же читать умею! — Танька аж фыркнула от возмущения. — И французскому, и музицировать даже. Надо только папу заставить пианино купить.
— Да, небось, бесплатно за самовывоз отдадут.