Полукровка 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он невидящим взглядом уставился в пол и несколько секунд пребывал где-то там, в нашем общем прошлом, в котором ухмыляющийся Кастет угрожал сделать его женщиной и слить запись этого процесса в планетарную Сеть.

А потом уставился мне в глаза и горько усмехнулся:

— Для любого аристократа потеря лица в разы хуже смерти. Ну, а такая… позор, который не смыть даже кровью обидчиков. Поэтому за несколько секунд до твоего появления я дал себе слово уйти из жизни сразу после того, как все закончится. А когда определился со способом, между мною и теми уродами вдруг возник ты. Знаешь, саму драку я практически не помню. Зато помню ощущения: парень чуть помладше меня внезапно влип в самого здорового взрослого и тут же исчез. Потом возник вплотную к следующему противнику и снова пропал. А к моменту, когда первый истошно завыл и начал складываться пополам, оказался за спиной третьего. Кроме этих фрагментов, в памяти остался стыд, который жег меня всю дорогу домой: я, дворянин невесть в каком поколении, до того дня считавший вас, мещан, людьми второго сорта, в принципе не способными на Поступок, заранее смирился с будущим поражением, а ты, самый обычный мальчишка с рабочей окраины, не только встал на мою защиту, но и превратил четверку парней намного старше себя в груду изломанных тел! И я заставил себя измениться…

— Результат виден невооруженным глазом! — решив прервать славословия, пошутил я. — Щечки с пузиком канули в Лету, в спальне появилась макивара, а Слово обрело вес даже для старших родичей.

— Так и есть! — на полном серьезе подтвердил он. — И все это — благодаря тебе. Вопросы?

В любой другой день я бы обязательно попытался выяснить, как он жил все эти годы, но боевой режим и боль, в которой корчилась часть души, помнившая о смерти мамы и дяди Калле, напрочь убивали любопытство. И Матвей это почувствовал. Поэтому попытался отвлечь от горьких мыслей описанием своего прошлого:

— Кстати, первые полгода после нашей судьбоносной встречи я каждый божий день ждал твоего звонка или визита. Покидая комнату, обязательно открывал окно настежь и клал на кровать записку, в которой указывал примерное время возвращения; чуть ли не каждые десять минут проверял, не было ли звонка или сообщения; напрочь отказывался куда-то ехать в праздники или выходные. Уперся и в конце декабря, узнав, что дед планирует вывезти всю семью на горнолыжный курорт. И настолько достал его своим упрямством, что вынудил психануть. А когда узнал, что он взял с тебя слово не объявляться без особо важных причин, впал в депрессию…

Да уж, общение с его дедом тет-а-тет напрочь отбило всякое желание когда-либо пересекаться с аристократами — выпытав из меня более-менее подробное описание драки, он захотел узнать, как я собираюсь использовать знакомство с его внуком. При этом верить в то, что таких планов не было, нет и не будет, не получалось от слова «совсем». Поэтому добивался правды то мытьем, то катаньем. Не гнушаясь завуалированных угроз, крайне грязных намеков и попыток подкупить.

Описывать ту беседу у меня не было никакого желания, так что я вежливо выслушал описание «депрессии», отрешенно отметил, что она нисколько не мешала Матвею регулярно ходить на тренировки сотрудников СБ рода, и даже улыбнулся, узнав, что после тех зимних каникул он несколько раз в год заставлял родичей возить его по «местам боевой славы», но так ни разу меня и не нашел. Само собой, не забывал отслеживать и положение флаера. Поэтому, увидев, что кортеж пересек границу Радонежа, прервал ностальгический рассказ и сообщил, что мне надо в центр. А минуты через три озвучил и точный адрес.

В этот момент до Власьева-младшего внезапно дошло, что мы вот-вот расстанемся, и он снова посерьезнел:

— Чтобы не дергать тебя перед высадкой, скажу все, что считаю должным, прямо сейчас. Итак, если что-то пойдет не по плану, добираешься до «Северного Сияния» своим ходом или набираешь меня. Не получится связаться со мной — списываешься или созваниваешься с Мишей Базаниным и подробно описываешь возникшую проблему. При необходимости пользуешься моим счетом. А еще при любой возможности сообщаешь мне о текущем состоянии дел и, конечно же, не теряешься. Договорились?

— Как минимум, напишу. После того, как все закончится. А с остальным как получится… — честно сказал я, выдержал крайне недовольный взгляд Матвея и чуточку смягчил жесткость предыдущих заявлений коротеньким обещанием: — Совсем не пропаду — мне еще воздавать тебе за добро. А о таких долгах я не забываю…

Глава 4

6 июня 2469 по ЕГК.

…Прощание не затягивали — как только лимузин завис над посадочным квадратом торгово-развлекательного центра «Люмен», Матвей ободряюще сжал мое предплечье, ткнул в сенсор открывания двери и пожелал удачи, а я коротко кивнул, выбрался на крышу и спокойно пошел к зеркальной «башенке» лифта. В среду, в четверть первого ночи народу в ней не обнаружилось, а одна из кабинок «ждала именно меня». Костян счел бы это хорошим предзнаменованием, а я имел довольно неплохое представление об алгоритмах работы сервисных служб таких ТРЦ и… за два последних года научился пользоваться незадокументированными возможностями, прописанными в некоторых из них программистами ССО. Так что, ввалившись внутрь, «не удержал равновесие», впоролся лбом в дальнюю стену, левой рукой уперся в ту самую часть зеркальной поверхности, под которой должен был прятаться сканер СКД, а правой — в никелированный поручень и вполголоса протараторил дурацкую скороговорку из девяти ничем не связанных слов.

К сенсорной панели повернулся не через правое, а через левое плечо, за миг до касания нужной пластины щелкнул пальцами другой руки, а после того, как дотронулся до прохладной поверхности, выждал ровно две секунды и надавил сразу на четыре смежных прямоугольника. Само собой, не забыл и о требовании затаить дыхание на все тридцать шесть секунд поездки до служебного этажа. Так что не отъехал от спецсостава, бесшумно распыленного через микро-форсунки, и смог попасть в сервисный коридор «не для всех» не в режиме эмуляции вирт-полигона, а во плоти. Не тупил и дальше — прошел мимо трех первых пар дверей, в точности повторил алгоритм телодвижений, отпиравших четвертую справа, сдвинул на удивление легкую створку в нужную сторону и оказался в одном из столичных КГТ[29] службы специальных операций.

Ломиться к шкафчикам с оружием, боеприпасами, взрывчаткой и другими спецсредствами, естественно, не стал — появление в зоне действия их сканеров автоматически переводило визит «оперативника» в категорию, которую я бы не смог подтвердить при всем желании. Поэтому открыл левый ближний и занялся делом. То есть, изобразил стандартную последовательность телодвижений для снятия динамических мерок, дождался зеленой вспышки в «зеркале» армейского аналога самого обычного «Стилиста», набрал в появившемся окошке буквенно-цифровой код нужного типа деловой одежды, подтвердил сделанный выбор, смел в нужную сторону картинку, показанную ИИ, оглядел свое лицо, возникшее на «зеркале» терминала, и, не мудрствуя лукаво, выбрал первый же предложенный тип изменений внешности.

Не успел подтвердить и этот выбор, как из противоположной стены плавно выехало кресло аналога косметического комплекса «Облик», и я, рухнув в него, позволил себе расслабиться. На семь с четвертью минут. Увы, возвращение из невеселых размышлений получилось жестковатым: манипуляторы комплекса на редкость бесцеремонно вынудили открыть глаза, вставили высокотехнологичные линзы с модулем дополненной реальности, по-хамски влезли в ухо и заменили гарнитуру скрытого ношения, а затем «воткнули» в ноздри проставки из биогеля со встроенными универсальными фильтрами.

Следующие четверть часа я убил на переодевание. Первым делом натянул морф-комбез, перепробовал семь вариантов навязываемой им осанки и пластики движений, выбрал ту, которая вызывала наименьший дискомфорт, и сохранил сделанный выбор. Затем облачился в идеально сидящий костюм, обулся, нацепил аксессуары, превращавшие меня в классического «белого воротничка» далеко не самого дешевого пошиба. А на последнем этапе распаковал и открыл стильный портфель из довольно дорогого подобия натуральной кожи, сложил в него все, что могло пригодиться в ближайшие сутки-двое, и, поддавшись требованиям паранойи, распихал кое-какую мелочевку по внутренним карманам.

Не хамил и дальше: заказал и «привязал» к «левому» комму банковский счет на смешные девять тысяч шестьсот пятьдесят два рубля — ибо для получения сумм выше десяти требовалось засветить служебный идентификатор, которого у меня не было — выбрал один из самых дешевых флаеров, имевшихся в отдельном боксе гаража, и, оглядев себя в зеркальной двери, протараторил еще одну нужную скороговорку. Благодаря чему смог выйти из КГТ, вернуться в лифт и подняться в гараж. Там забрался в «Мелодию» позапрошлого модельного года, опустился на потертое сидение, дотронулся до сенсора в подлокотнике и озвучил нужный адрес…

…На крышу офиса частного охранного предприятия «Легионер» сел в два тридцать ночи, выбрался из салона, вальяжно прогулялся до башенки лифтового холла, вошел внутрь, поймал взгляд дежурного и попробовал в реальности еще один виртуальный алгоритм. То есть, представился «левым» именем и отчеством, обретенными в комплекте с коммом и банковским счетом, заявил, что хотел бы заключить разовый «белый» контракт на доставку в пределах Радонежа, но пятой категории сложности, «честно» ответил на все четыре «обязательных» вопроса и был препровожден в уютную переговорную. Да, там пришлось поскучать чуть менее пятнадцати минут, но принимать или не принимать заказы этой категории сложности имели право только командир смены и руководство ЧВК — то есть, представители рода Кононовых, владевшего этой компанией — а первый, вроде как, находился на обходе. Но это было более чем нормально, поэтому я не роптал — сделал комплимент чуть заспанной, но все равно чертовски симпатичной девушке в строгом костюме, выпил чашечку великолепного чая и умял одно-единственное миндальное печенье. Хотя проснувшийся голод и требовал закинуть в топку все, что было на столе. А потом на пороге помещения нарисовался мужичок лет, эдак, сорока с выправкой отставного вояки, представился, пожал мне руку, прошел к креслу в торце стола для переговоров, сел, врубил «глушилку» и повел рукой, предлагая начинать.

Я понимал, что вступаю на очень тонкий лед, но сходу взял быка за рога. Ибо абсолютно все альтернативы этому варианту развития событий не радовали от слова «вообще»:

— Мне нужна доставка. С площади Академика Искрицкого до перекрестка улиц Сергия Радонежского и Тимирязева. Подбор — сегодня в первой половине дня по моему запросу, высадка — по возможности. Вероятность противодействия стремится к ста процентам. Вероятность конфликта с сотрудниками полиции, работающими на криминал — порядка восьмидесяти пяти. Оплата — семь тысяч рублей.

Как и следовало ожидать, делать скоропалительный вывод и посылать меня лесом Кононов не стал — вбил в рабочий терминал оба адреса, оценил расстояние между ними, соотнес с озвученной суммой, еще раз оглядел меня с головы до середины груди, задержал взгляд на коммуникаторе и едва заметно выгнул левую бровь:

— Доставка на двадцать четыре с половиной километра в условиях плотной городской застройки и с гарантированными боестолкновениями стоит как бы не на два порядка больше. И вы не могли этого не знать. Тем не менее, предложили эту сумму и, судя по всему, уверены в том, что ваш контракт нас заинтересует. Что осталось за кадром?

— Самое интересное… — бесстрастно сообщил я и добавил: — Открою карты после подписания акта о неразглашении полученной информации… в течение одних-единственных суток.

С нюхом у моего собеседника оказалось все в порядке, поэтому уже секунд через пятьдесят он протянул мне мобильный терминал с текстом соглашения, дал время внести правки, прогнал итоговый файл через какую-то аналитическую программу, счел более чем нормальным и подписал.

Я тоже поставил автограф под документом, скачал, отправил в «облако» и загрузил отставного вояку по полной программе:

— Как я уже сказал дежурному по вашей ЧВК, этот контракт — «белый», то есть, абсолютно законный. А теперь обещанное «самое интересное»: я — Тор Ульфович Йенсен, выпускник девятой общеобразовательной школы Елового Бора и сын Натальи Алексеевны Балакиревой, несколько часов тому назад убитой в собственной квартире представителями группировки «Анархия». Той самой, к которой у вашего рода давние счеты. Фрагмент видеофайла, который я сейчас пришлю, не корректировался, соответственно, может стать неопровержимым доказательством правомочности вашей помощи мне и… развяжет руки. Во всех смыслах этого выражения…

Кононов подобрался еще на слове «Анархия». Предпоследнее утверждение явно легло ему на душу, как родное. А последнее заставило хищно прищуриться. Но верить мне на слово он, естественно, не стал, поэтому, поймав обещанный фрагмент, просмотрел аж три раза подряд и проверил по полной программе. Не унялся и после этого — вышел в Сеть в защищенном режиме, как-то уж очень быстро нашел и скачал на рабочий терминал всю информацию о нашей семье, имевшуюся в открытом доступе, пропустил через ассоциативно-логический блок и уставился мне в глаза:

[29] КГТ — крупногабаритный тайник. Они создаются на территории предполагаемого противника (а на случай войны — и на своей), и содержат все необходимое для обеспечения деятельности диверсионно-разведывательных групп и сотрудников разведслужб.