– Первое, что вызвало у меня подозрение, был стакан апельсинового сока. – Чэнь Цзюэ медленно взял свой камень.
– Апельсиновый сок? – Я вспомнил, как меня мучила жажда и я выпил два больших стакана сока.
– Да, Хань Цзинь; именно поэтому я и сказал, что ты ненаблюдателен. Когда учитель Ма наливал нам на кухне апельсиновый сок, я увидел эту емкость – бутылку емкостью тысяча шестьсот миллилитров.
– И что с того? – сказал я. – Это ничего не объясняет.
– Стаканы, которые вручил нам Лао Ма, имеют емкость четыреста миллилитров. Ну, теперь понимаешь? – Чэнь Цзюэ взглянул на меня.
Я покачал головой.
– Учитель Ма налил стакан апельсинового сока для меня и два стакана для тебя, то есть из бутылки объемом тысяча шестьсот миллилитров было отлито тысяча двести миллилитров напитка.
– Верно. Ну и?..
– Однако, когда ты все еще хотел пить, Лао Ма сказал, что апельсинового сока больше нет, остался только яблочный.
Я, кажется, начал что-то понимать:
– Ты имеешь в виду, что куда-то делся еще один стакан апельсинового сока?
– Проще говоря, не хватало четырехсот миллилитров сока, – добавил Чэнь Цзюэ.
– Может быть, учитель Ма выпил его сам?
– Это невозможно; я уже говорил, что у него диабет, и он не может пить апельсиновый сок.
– Так, может быть, горничная выпила его перед уходом?
– Горничная ушла две недели назад, а я увидел, что напиток был изготовлен два дня назад. Поэтому этот вариант невозможен.
– Тогда ты имеешь в виду…
– Все очень просто: эта бутылка апельсинового сока уже была открыта и кому-то из нее наливали. Лао Ма только что вернулся из Пекина, и, судя по дате изготовления, сок должны были привезти к нему домой из супермаркета, когда он вернулся в Шанхай. Если ты не можешь выпить его сам, значит, он предназначен для угощения гостей. Итак, я прихожу к выводу, что до нашего приезда кто-то побывал здесь. – Чэнь Цзюэ перевел взгляд на Ма Хайюня. – Но вы сказали, что, кроме нас, тут никого не было. Вы солгали… – Мой друг сделал еще один ход на доске.
На лбу у Ма Хайюня выступил пот. Он вытер его рукавом и сказал:
– Даже если кто-то приходил ко мне, а я не хочу рассказывать вам о нем, это нормально. Почему ты говоришь, что я кого-то убил? Сяо Чэнь, твои домыслы – просто чушь! – Он тоже сделал ход.
– Это не домыслы, а логические рассуждения. Лао Ма, вы наконец-то признали, что кто-то навещал вас до нашего прихода, и это уже очень хорошо. Итак, я продолжу. Хань Цзинь, ты помнишь, что дождь прекратился как раз перед нашим приходом? Насколько я помню, дождь шел с трех часов вчерашнего дня до часа сегодняшнего дня, не так ли? Если вы мне не верите, можете посмотреть прогноз погоды. Но самое странное то, что, когда мы с Хань Цзинем пришли навестить вас, на дорожке, ведущей к вашему дому, не было никаких следов. Как могло случиться, что на такой мокрой земле не осталось следов?
Чэнь Цзюэ сделал длинный ход по краю доски, подведя свой камень к камню Ма Хайюня, и продолжил:
– Я допускал и другие варианты – например, что гость мог открыть окно и вылезти из дома. Но я осмотрел почти все окна на втором этаже и не увидел ни единого следа ног. Таким образом, ответ очевиден: кто-то приходил навестить вас, но так и не ушел. Другими словами, он все еще находится здесь.
Я вспомнил, как Ма Хайюнь говорил, что он только вчера вернулся в Шанхай из Пекина и с тех пор никуда не выходил, поэтому на тропе нет его следов. Ма Хайюнь, опустив голову, глянул на доску, и я заметил, что его плечи слегка дрожат.
– Да, Сяо Чэнь, у тебя действительно хорошее воображение… Но, к сожалению, я никого не убивал, и в этом доме нет гостей, – тихо произнес он, не поднимая глаз.
– Действительно, учитель Ма только что провел для нас экскурсию по всем комнатам, однако мы не видели никаких гостей, о которых ты говоришь. Как это объяснить? – усомнился я.
– Хань Цзинь, мы действительно хорошо всё осмотрели? – спросил Цзюэ.
– А разве нет?
– Есть одно место, которое идеально подходит для того, чтобы спрятать там взрослого человека.
– Может ли это быть… – Пораженный, я внезапно понял, что имел в виду Чэнь Цзюэ. – Бассейн? Ты хочешь сказать, что в бассейне находится человек?.. Мы здесь уже несколько часов. Даже если он был человеком, когда мы вошли в дом, сейчас он уже труп…