— Что я не знала? Он сказал, что ты не сможешь развестись, потому что твоя жена слишком ненавидит тебя. И никогда не даст развода.
— Послушай, Кора, — сухо перебил он. — Я же говорил тебе, что был женат. Я сказал об этом еще до того, как в первый раз тебя поцеловал. И ты меня прекрасно поняла.
— Нет! Ты сказал, что был женат, но не сказал, что женат до сих пор! Ты говорил со смехом. Ты заставил меня думать, что все это уже в прошлом. Конечно, я думала, что ты разведен…
— Но я ведь тебе этого не говорил…
— Ты заставил меня поверить, что легко получишь развод, что это простая формальность…
— Кора, маленькая лгунья, в каком изящном самообмане ты живешь! Не верю, что ты когда-нибудь могла честно смотреть на себя в зеркало…
— Честно? Это ты говоришь мне о честности! Как ты смеешь говорить мне это в лицо?
Он подошел ближе, встретившись с ее горящими глазами.
— Ты любишь себя дурачить, Кора, но тебе не слишком идет роль погубленной добродетели. Ты молода, но при этом довольно опытна и против собственной воли не делаешь ничего. Тебе все было отлично известно, и мы оба это знаем. Ты не так глупа…
— Ты лжешь! К чему мне было заставлять Ричарда участвовать в твоих делишках? Ты выставил меня полной дурой!
— Я сейчас говорю не о деньгах, — быстро ответил он. — Тебе лучше сосредоточиться, Кора. Ты уедешь со мной?
— Зачем?
— Зачем? — недоверчиво переспросил он. — Я хочу знать, поедешь ли ты. Обещаю развестись, как только это станет возможным…
— Вэл, а ты хочешь чтобы я поехала с тобой? — проникновенно спросила она.
— Да.
— Очень хочешь?
— Да. — Его ответ звучал вполне искренне.
— Тебе будет больно, если я откажусь?
— Конечно.
— Вот и прекрасно! — прошипела она.
— Ты хочешь сказать, что не поедешь?
— Меня распирает от смеха, как только себе это представлю. В последнее время я много думала, особенно вчера вечером и сегодня утром, после прихода Прайора. Я бы лучше перерезала себе горло, чем поехала с тобой. И даже если бы ты развелся, никогда бы не вышла за тебя замуж. Даже если бы ты был последним мужчиной на земле!
— Кора, это уж слишком. Мне казалось, я кое-что понимаю в женщинах. Послушай, я предлагаю поехать со мной, и ты не можешь сказать…
— Предлагаешь? — она приблизилась к нему, дрожа от ярости, и ударила в грудь. — Предлагаешь? Ты думаешь, я захочу мотаться с тобой по Европе, пока не закончатся деньги Ричарда Линдли? Какую жизнь ты мне предлагаешь? Неужели ты думаешь, я позволю, чтобы в городе говорили: «Кора Мэдисон бежала с аферистом?» Неужели ты думаешь, я буду прятаться от приличных людей в отелях и на пароходах, что я испачкаю свое имя, которое… О, уходи! Мне ничего от тебя не нужно. Я сама позабочусь о себе. И для этого необязательно выходить за тебя замуж. Я убила бы тебя, если бы могла. Ты выставил меня… — Она почти завизжала: — Ты выставил меня полной дурой!
— Кора, — дрогнувшим голосом начал он.
— Ты выставил меня дурой! — она ударила его еще раз.
— Ударь еще раз, — сказал он. — Я люблю тебя.
— Актеришка!
— Кора, я хочу, чтобы ты была со мной. Больше, чем когда-либо..
Она снова расхохоталась.