Лина активировала голограмму. Над столом появилась схема — завод «Deus Engineering», окружённый тремя узлами.
— Наша з-задача, — продолжала она, всё ещё заикаясь, — не объявить войну. Не п-применять силу. Наша задача — создать для объекта три критические уязвимости за с-семьдесят два часа.
Она указала на первый узел.
— Сырьё. Узел «КриоГаз-31». Ключевой п-поставщик промышленных газов в радиусе трёхсот километров. Без него у Чернова встанут резка, сварка, т-травление.
Второй узел.
— Логистика. «Октан-Порт». Основной внешний перевалочный узел, где оформляются грузы на выход из региона. Любая задержка — срыв графиков и н-нервозность партнёров.
Третий узел.
— Страховки. «СеверРиск». Перестраховочный пул Чернова. В их полисе есть… — она замялась, поправила очки, — … есть регламентный триггер. Два мелких страховых инцидента подряд — и они автоматически приостанавливают покрытие до уточнения условий. А без покрытия банки режут кредиты.
Она сделала паузу.
— Внутрирегиональный «СевТранс» не трогаем. Сушим внешние артерии — их борта п-простаивают сами.
Она подняла взгляд на собравшихся.
— Мы будем работать чисто.Только… очень аккуратное использование существующих правил.
Тимур слушал, и постепенно его скептицизм сменялся интересом.
План был… хорош. Очень хорош. Элегантный, жёсткий, но легальный.
Олег, однако, не унимался.
— Лина, — сказал он снисходительно, — это всё звучит красиво на бумаге, но ты понимаешь, что «КриоГаз» — это монополист с крепкими связями? Что «Октан-Порт» контролируется региональными властями? Что…
— Я понимаю, — тихо перебила его Лина, и в её голосе впервые появилась стальная нотка. — Именно поэтому я выбрала именно эти узлы.
Она провела рукой по голограмме, и над столом появились новые данные.
— Формально «КриоГаз» неуязвим, все допуски в норме. Прямая атака не пройдет. Поэтому мы используем их же регламенты против них. Мы организуем «анонимную» жалобу в инспекцию труда. Повод — любая формальная мелочь, скажем, нарушение маркировки тары. Это — законный триггер, который обяжет инспекцию начать внеплановую проверку. Пока они будут следовать процедуре и закрывать акт, у нас будет до семидесяти двух часов.
Олег замолчал, уставившись на цифры.
— С «Октан-Портом» — та же логика. Это их основной внешний стык. И у них есть прекрасный внутренний циркуляр о технике безопасности, который обязывает их проводить «учебные тревоги». Мы просто дадим им повод её провести. Анонимный сигнал о нарушении — и порт обязан встать на час для регламентной проверки. Всё строго по их же инструкциям. Никто не виноват, а час на вывоз потерян.
Она подняла взгляд на Олега, и на её губах появилась слабая, но заметная улыбка.
— А по «СеверРиску» мы используем их же регламентный триггер. Мы спровоцируем два малых, не связанных инцидента, которые их собственный технадзор будет вынужден оформить. Первый: мы инициируем внеплановый медосмотр смены. Там «случайно» окажется человек без нужных справок. Смена будет задержана, первый инцидент зафиксирован. Второй: мы вызовем ложное срабатывание датчика CO₂. Автоматика остановит линию ровно на одиннадцать минут. Этого достаточно для временной приостановки покрытия до уточнения условий.
Тимур усмехнулся. Настя наклонилась вперёд, глядя на схему с интересом. Сергей кивнул медленно — план начинал ему нравиться.
Олег сидел, сжав челюсти, явно не довольный тем, что его перебили и поправили.
Лина сделала ещё один глубокий вдох, и её голос стал чуть увереннее.
— Господин Воронов утвердил другой… более деликатный сценарий, чем прямое давление. Мы будем… — она замялась, подбирая слово, — … аккуратно разбирать его фундамент — кирпичик за кирпичиком.
Она сделала паузу.
— Наша задача на эти семьдесят два часа добиться зафиксированных, официальных задержек. Мы должны заставить его сорвать контракты. Нам нужна паника и нервозность его контрагентов — вот наша настоящая цель. Полная «дегидратация» начинается именно так: сначала мы парализуем его этими ловушками и удерживаем на месте, а потом он высохнет сам.
Она посмотрела на Алину, словно ища поддержки. Алина кивнула коротко.