— Медиа-блок тоже сработал идеально. Мы запустили кампанию о загрязнении окружающей среды и пролили свет на другую деятельность Чернова — коррупцию, связи с криминалом, эксплуатацию рабочих. СМИ подхватили это как голодные волки, и через два дня Чернов стал публичным врагом номер один.
Внезапно, она засмеялась, и этот смех был совсем не похож на то, как смеялась бы скромная девочка.
— Ка-ка-ка, он посыпался на глазах. Психологическое давление сломало его быстрее, чем любое оружие. Его союзники отвернулись, наёмники начали дезертировать, даже его ближайшее окружение начало искать способы спастись.
Я повернулся к ней и поймал её взгляд. Она смотрела на меня с той же холодной уверенностью.
— В итоге, — продолжала она, и голос стал мягче, но в нём звучала откровенная насмешка, — Чернов сам звонил Лебедеву и умолял принять капитуляцию. Думал, что сможет уйти живым, сохранить хоть что-то. Наивный человек.
Она откинулась на спинку сиденья, и на губах появилась тонкая, хищная улыбка.
— Но я запустила «Контур-Сигма» и заморозила все его активы до последнего кредита. Вскрыла скрытые долги, которые он пытался спрятать. Разорвала последние мосты с союзниками, которые ещё не сбежали. Не оставила ему ни-че-го.
Она посмотрела на меня, и улыбка стала шире и увереннее.
— В итоге он сбежал с пустыми руками, как крыса без норы. Жалкое зрелище, если честно.
Тишина повисла в салоне. Алина смотрела на Лину с недоумением и лёгким шоком. Фея оторвалась от своей игры и нахмурилась, глядя на Лину с подозрением.
Я смотрел на неё несколько секунд, потом усмехнулся и сказал:
— Всё понятно, Миронова, отличная работа. Но знаешь, может пора заканчивать свои глупые игры?
Она замерла, и на лице появилось выражение притворного недоумения:
— Господин?
— Не услышала меня? Можешь заканчивать этот фарс, — я продолжал смотреть на неё с лёгкой усмешкой. — К чему тратить энергию на бесполезную маску? Ты её и так уже держишь с трудом, это видно невооружённым глазом.
Лина смотрела на меня несколько долгих секунд, не моргая. Я видел, как за её глазами проносятся мысли — она оценивала ситуацию, просчитывала варианты.
И вдруг что-то в ней резко изменилось.
Плечи расслабились и выпрямились одновременно, спина стала прямой, а подбородок поднялся. Она медленно откинулась на спинку сиденья, закинула ногу на ногу с той естественной грацией, которой не было у «скромной Лины», и положила руки на подлокотники. И главное изменился взгляд — он стал тот самый острый, изучающий, полный живого интереса, который я чувствовал всё это время, но который она так старательно прятала за опущенными ресницами.
Маска «скромной девочки» наконец упала.
— Ах, как я и думала! — она устало выдохнула, и голос её стал совершенно другим — игривым, насмешливым, с лёгкой ноткой издёвки и торжества. — Ты всё же слишком проницательный… котик.
Алина поперхнулась воздухом и уставилась на Лину с таким шоком, словно та только что оказалась инопланетянкой.
Фея зависла передо мной, и лицо её мгновенно стало красным от возмущения:
— КАК ТЫ ПОСМЕЛА ТАК НАЗВАТЬ ХОЗЯИНА⁈ — взвизгнула она так пронзительно, что у меня заложило уши.
«Лина» посмотрела на Фею с откровенной насмешкой и пожала плечами:
— Как хочу, так и называю, малявка.
Фея задрожала от ярости так сильно, что её крылья стали размытым пятном:
— ХАМЛО НЕВОСПИТАННОЕ! ТЫ… ТЫ…!
Я повернулся к окну с лёгкой улыбкой, наблюдая за проплывающими пейзажами. Их перепалка была весьма забавной. Это было как смотреть на двух кошек, которые выясняют, кто из них главная на территории.
— Г-господин… — голос Алины дрожал, когда она переводила взгляд с Лины на меня и обратно. — Так она правда не та, за кого себя выдаёт?
— Конечно, — ответил я спокойно, не отрываясь от окна. — Такое шоу нам устроила с самого начала.