Тем временем, Новый лагерь разрастался. Рудокопы, вдохновившись успехами Ли и тем, что там не нужно работать в шахте, вступали в ряды сторонников генерала. Новоприбывшие использовались для строительства — предстояло много работы. Один из пришедших «скребков» предложил грандиозный проект: построить плотину, чтобы создать заливные поля, на которых можно выращивать рис. Проект был принят — зерновые плохо росли в этих краях, и рис был единственным шансом наладить сельское хозяйство. Рядом было достаточно леса, но для такого масштабного проекта требовалась лесопилка, которую построили на реке неподалеку. Вообще, место было прекрасным с точки зрения водоснабжения: как и около Старого лагеря, рядом протекало две небольших реки. Кроме того, почти со всех сторон лагерь был защищен горами. Плотина требовалась довольно высокая и мощная, потому её строительство растянулось на несколько месяцев. Поля засеяли рисом ещё до того, как все работы были завершены — лагерю катастрофически не хватало продовольствия. Дефицит товаров повлёк за собой три следствия. Во-первых, охота и собирательство стали основными промыслами. Во-вторых, возникла потребность в торговле со Старым лагерем. Но, главное, продолжились грабежи. Жизненно были необходимы продукты и ресурсы, поэтому наёмники стали организовывать рейды на конвои Гомеза.
Первый налёт был одним из самых эффективных и дерзких. Наёмники захватили всю партию товаров, пришедшую из внешнего мира во время обмена. В их руки попал едва ли не месячный запас продовольствия, а также много другого полезного снаряжения. Добычи было столько, что всё не смогли унести. В качестве грузчиков использовали пленных рудокопов и людей рудного барона, которых застигли врасплох при нападении. Товар перехватили возле барьера на перевале, так что в замке не сразу узнали о произошедшем. Но когда стало ясно, что партия задерживается, барон заподозрил неладное и выслал к площади обмена отряд солдат. Всё, что не удалось унести за один раз, пришлось бросить, однако и того, что захватили, было достаточно. Эта триумфальная победа невероятно подняла боевой дух сторонников магов воды и привлекла ещё больше поселенцев в Новый лагерь.
Произошедшее стало для Гомеза очередной пощёчиной, и он решил послать карательную экспедицию, снарядив в этот раз почти всех своих людей. Однако на входе в Новый лагерь его постигло разочарование — дорогу преграждал добротный частокол, возведённый в узком месте между скал. На стене стояли лучники, готовые открыть огонь. Люди Гомеза не захотели рисковать и идти на штурм, да он и сам понимал, что атака захлебнётся. В новом лагере было уже довольно много людей, и наёмники магов воды были неплохо вооружены. Многие из них были весьма крепкими ребятами и предпочитали использовать двуручные топоры. Кроме того, в лагере оказался умелец, смыслящий в изготовлении луков и стрел. Всё это время он провёл за работой и благодаря этому практически у каждого защитника был лук. Конечно, наспех слаженные самодельные луки были не так хороши, как мой, однако на ближней дистанции они были грозным оружием. Гомезу пришлось отступить, тактика Ли оказалась безупречна — она позволила избежать битвы.
Однако барон учёл свои ошибки и на горном перевале возле площади обмена построили стену с воротами. Место там было идеальное, и пара человек с арбалетами могла оборонять это укрепление от нескольких десятков — все нападающие были бы на виду, в узком ущелье между горами. С тех пор перевал стал неприступен, а караваны с поставками сопровождались несколькими десятками стражников. Это помогло — наёмники из Нового лагеря больше не предпринимали попыток отбить поставки. Тем не менее, налёты на этом не окончились. Было еще одно уязвимое место в устройстве Старого лагеря — шахта. Как я говорил, она находилась в паре километров от замка, который был построен так, чтобы доминировать над центральной частью колонии, а не обеспечивать защиту шахты. Поэтому каждый день шахтёры преодолевали путь из рудников в лагерь и обратно. Многие оставались ночевать прямо в шахте или рядом с ней. Сам вход в копи был неплохо защищен — окружён небольшим деревянным острогом. Правда, его слабо охраняли, ввиду ненадобности. До революции он использовался для предотвращения бегства заключённых, а не для защиты шахты.
Основная угроза таилась в тоннелях — ползуны. Все силы были брошены на внутреннюю, а не наружную охрану рудника. Этим пользовались люди из Нового лагеря, время от времени перехватывая поставки продовольствия и припасов в шахту, а иногда даже и груз руды из неё. Гомез усилил охрану, а руду стали перевозить только большими партиями, но иногда конвои всё равно попадали в искусно подстроенные засады. Часто дело оканчивалось даже без кровопролития — стражникам ничего не оставалось, кроме как сдаться. Но с каждым разом организовать налёт становилось всё сложней.
Вскоре к Новому лагерю стали прибиваться всякие сомнительные личности, привыкшие зарабатывать воровством и обманом. Их не брали в наёмники — Роберт Ли не собирался терпеть вокруг себя всякий сброд, но для лагеря нужны были люди и поэтому никого не выгоняли. Ли и его ближайшие соратники теперь стали элитой лагеря. Они имели лучшее вооружение и занимались защитой магов воды от нахлынувшего потока людей. Фактически они были в том же положении, что и люди Гомеза в Старом лагере. Но были и принципиальные отличия. Во-первых, они не занимались вымогательствами. Во-вторых, не отгораживались от остального лагеря стенами. В-третьих, они никому ничего не навязывали и лишь занимались своим делом. Люди в лагере самоорганизовывались, исходя из своих желаний и общей необходимости. В целом, жизнь в Новом лагере была гораздо более свободной, чем в Старом. Но и опасностей подстерегало больше — каждый был, можно сказать, сам по себе.
Со временем, новое поселение окрепло, плотина была закончена, и началось активное возделывание риса на заливных полях. Дамба изменила ландшафт окрестностей: небольшой заброшенный карьер, где раньше тоже были руины домов, полностью оказался затоплен и превратился в озеро, причем довольно глубокое. Это имело свои преимущества — теперь в лагере всегда был гигантский запас пресной воды. Сама плотина была впечатляющим сооружением. Высотой с десяток метров, и толщиной метра в три, она перекрывала горное ущелье, и была сложена из массивных брёвен. Вся конструкция была скреплена специальным затвердевающим раствором, сделанным магами воды. Благодаря этому плотина превратилась в единый монолит и не пропускала воду. Брёвна тоже размокли со временем, плотно закрыв все щели. Посреди затопленной территории образовалась мель, на которой один из каторжан предложил построить дом. Насыпав ещё немного грунта, несколько энтузиастов осуществили этот проект, а возведённое здание превратилось со временем в одну из главных достопримечательностей и единственную таверну в колонии.
В целом, лагерь процветал. Охота и рис обеспечили надёжное пропитание и независимость. Энтузиасты налаживали торговлю со старым лагерем, продавая охотничьи трофеи и рисовый шнапс. Кроме этого, на реке работала лесопилка, но, когда массовое строительство прекратилось, её забросили. Несмотря ни на что, успех был не полным, так как в лагере не было собственного источника руды, которая была необходима не только потому, что в колонии заменяла золото, а скорее из-за того, что магам воды требовался источник магической энергии для взрыва магического барьера. Было нужно очень много руды — по минимальным оценкам Сатураса, не меньше ста тонн, с той степенью чистоты, какую можно было достичь в сложившихся условиях. Такое колоссальное количество пугало. С другой стороны, на поверхность в месяц поставляли около тонны перелитой очищенной руды. Таким образом, нужное количество было вполне реальным, и, если отказаться от поставок, его можно было собрать в обозримом будущем. Но поставки контролировал Гомез, и сделать с этим было ничего нельзя.
Глава 19. Тьма
Альтернативный источник руды, как я уже упоминал, мог быть найден в карьере поблизости от Нового лагеря. Когда основные проблемы быта были решены, лагерь окреп и в нём собралось довольно много людей, Ли стал собирать экспедицию для очистки шахты, расположенной на дне этого карьера. Он не собирался даром терять людей в битве с подземными тварями и подготовился основательно. В экспедиции могли принять участие все желающие. В качестве награды каждый участник получал равную долю из запасов руды, награбленных при налётах на конвои Гомеза, а также рекомендацию для возможного вступления в ряды наёмников. Снаряжение нужно было раздобыть самому, а всех участников отбирал лично сам Ли. «Слабаки и трусы там ни к чему», — говорил он, так что далеко не все прошли строгий отбор.
Я не мог упустить такой случай — награда обещала быть, действительно, впечатляющей. К тому времени у меня уже было неплохое снаряжение. Самодельную дубину сменил неплохой, хоть и без изысков длинный меч. Доспехи я смастерил сам из кожи глорхов и волчьих шкур. Правильно обработанная кожа глорха была жёсткой, раза в два крепче бычьей — идеально для охотничьего доспеха. Такая защита могла уберечь не только от когтей хищников, но и от стрелы на излете. Конечно, против арбалетного болта или удара меча она бы не устояла, но этого и не требовалось. У многих наёмников доспехи тоже были из кожи глорхов, правда, укреплены железными вставками в самых уязвимых местах, благодаря чему могли защитить и от меча. Элитные бойцы могли позволить себе доспехи из кожи мракориса, которая обеспечивала не только превосходную крепость, но и замечательную подвижность.
В общем, по местным меркам я был неплохо вооружён. Личное знакомство с генералом также внесло свою лепту, и он взял меня в поход без лишних вопросов. В итоге набрался отряд человек из семидесяти, разной степени оснащения. Маги воды тоже участвовали, но лишь в качестве лекарей в тылу. Слюна ползунов очень грязна и от одного укуса может возникнуть заражение, если вовремя не принять мер. Волшебники пообещали помочь раненным, но внутрь шахты идти отказались. Рисковать было не в их привычках, а в узких тоннелях беспомощные в ближнем бою колдуны могли оказаться скорее обузой, нежели подмогой.
Приготовления растянулись на несколько недель. Заранее заготовили большое количество малодымных факелов. Освещение было крайне важным — необходимо было лишить ползунов преимущества темноты. Кроме того, маги воды снабдили нас свитками заклинаний света и ледяных глыб, а дровосеки приготовили доски для быстрого возведения баррикад или восстановления обрушенных лестниц и помостов. Истинно гениальным был другой тактический ход генерала — использование отравленных приманок. Наёмники целый месяц ходили по лесам и горам, собирая необходимые травы, истребляя шершней и выжимая яд из их жал. Полученными токсинами пропитали туши падальщиков, которые за день до экспедиции бросили в тоннелях, недалеко от поверхности. Мясо привлекло ползунов, и когда мы вошли, то в разных частях старых штолен то и дело встречали мёртвых или полудохлых тварей. Но даже несмотря на все приготовления, внизу нам пришлось нелегко.
Сначала мы беспрепятственно углублялись внутрь шахты. Впереди шли тяжеловооруженные воины, под предводительством самого Ли. В его руках была огромная секира. Одним ударом этого грозного оружия при желании можно было разрубить надвое кого угодно, кроме разве что тролля, хотя даже этому горному чудищу не поздоровилось бы. Я шёл за спинами более искушённых в ближнем бою товарищей, стараясь полагаться в основном на лук, который, к сожалению, в некоторых тоннелях был совершенно бесполезен из-за узости и слабого освещения. Поэтому мой меч был тоже всё время наготове.
По ходу движения выставлялись зажжённые факелы. Временами тоннели расширялись в огромные залы, которые были даже больше, чем в действующей шахте Гомеза. Копи, в которые мы спускались, начиналась на дне карьера и дальше углублялись мало. Главный тоннель вёл почти горизонтально в толщу гор. Долгое время крупные рудные жилы почти не попадались. Ползуны тоже не решались показываться на глаза, напуганные нашим числом, шумом и ярким светом. Однако мы недооценили этих тварей и слишком расслабились. В очередном огромном зале люди разошлись в стороны, устанавливая факелы. Конца пещеры не было видно, а потолок терялся во тьме. Вдруг кто-то крикнул: «ползуны!». И началось.
Твари нахлынули со всех сторон, им не было числа. Огромные муравьи вылезали из боковых тоннелей и маленьких щелей в стенах. Некоторые вываливались откуда-то сверху, проворно падая на брюхо. «Все ко мне! Круговую оборону!» — скомандовал Ли. Но для отрезанных от основного отряда было уже поздно: одних ползуны разорвали, другие в ужасе кричали, тщетно пытаясь отбиться от поваливших их с ног монстров. Защититься от гигантских смертоносных челюстей руками было невозможно, и вскоре для этих несчастных всё было кончено. Те, кому повезло больше, сомкнули ряды, сформировав кольцо. Часть факелов уже успели расставить, так что ориентироваться было возможно. Я оказался недалеко от генерала и со всех ног бросился к нему.
Я был уже в нескольких метрах от сомкнувшегося кольца наёмников, когда одна из тварей выскочила мне наперерез. Уклоняясь, я упал на спину, инстинктивно успев спустить тетиву. Выстрел пришёлся прямо в разинутую для укуса пасть, ползун испустил последний крик и опрокинулся. Но ещё две твари были близко — мне было не уйти. Один из наёмников — загорелый и крепкий тип со здоровенной двусторонней секирой — бросился мне на помощь. Первому насекомому он на ходу отрубил голову. Второе взметнулось на задних лапах, угрожающе стрекоча и готовясь к атаке. Передние конечности этих подземных монстров были мощным оружием и походили на острые клешни. Наёмник нанёс косой удар снизу своей огромной секирой, отрубив твари две лапы и разрубив пузо. Топор рассек хитин словно спелый арбуз. У ползунов был очень крепкий панцирь, так что удар был поистине богатырским.
Неожиданная поддержка дала мне возможность подняться и добежать до остальных. Я скрылся внутри оцепления и начал прицельную стрельбу из второго ряда. Наёмник, что спас меня, пытался вытащить ещё одного бедолагу, но не успел. Вскоре он вернулся в строй в другой части кольца, по пути прикончив еще пару хищников. Все выжившие собрались в центре зала. Ползуны не спешили нападать на ощетинившуюся мечами и топорами живую стену и отступили во тьму, не подставляясь больше под стрелы. Лишь несколько из них пытались в отчаянии напасть, но были сразу убиты.
— Не расходиться! — приказал Ли, — эти твари умнее, чем кажутся!
Но люди и так не собирались расходиться. Пара десятков человеческих трупов вокруг была ярким напоминанием, что лучше быть готовыми к нападению. Убитых тварей было больше, но ненамного. Во время передышки я смог рассмотреть их поближе. Ползуны, или как их ещё называли — краулеры — не все были одинаковы. Некоторые имели коричневатый оттенок, были крупнее и сильнее. Слюна их была обильнее и зеленее, возможно, даже ядовита. Видимо, эти крупные краулеры были воинами. Другой тип этих членистоногих был меньше и обладал в полтора раза менее массивными челюстями, на лапах отсутствовали шипы, а панцирь был светло серого цвета. Либо молодые, либо рабочие. Интересно, какая же у них под землёй работа? Уж точно не руду добывать.
Из мрака доносился скрежет лап о камни. Временами раздавалось угрожающее стрекотание и противный писк. Передышка была недолгой. Через пару минут на нас обрушилась новая волна атакующих. Казалось, что какая-то разумная сила координирует их действия и гонит вперёд. С большой скоростью ползуны устремились к нам, в этот раз сконцентрировавшись на нескольких направлениях, явно стремясь пробить брешь в обороне. Я успел выстрелить всего дважды за то время, что твари бежали до первых рядов наёмников. Одна из стрел отскочила от хитиновой брони, другая застряла между пластин, даже не остановив насекомое. Рядом со мной кто-то разрядил арбалет. Болт пробил грудь ползуна, ранив, но не убив.
— Используйте свитки! — скомандовал генерал.
Первые ряды уже схлестнулись с ползунами, а задние выполнили приказ. Я тоже выхватил свиток, выбежал немного вперёд и вытянув руки в сторону приближающихся монстров, произнёс активирующую фразу. У большинства наёмников заклинания в лучшем случае замедлили ближайших краулеров, некоторые «глыбы льда» больше напоминали детские снежки, а у кого-то и вовсе ничего не вышло. У моего заклятья эффект был потрясающий. Волна ледяных игл в два метра шириной выплеснулась вперед и смела всё на своем пути. Трёх ползунов шипами пронзило насквозь, двое превратились в сосульки. Я был в шоке и несколько секунд стоял на месте, поражённый произведённым эффектом. Тем временем, бой продолжался. Хотя у остальных заклинания были на порядок слабее моего, они всё же возымели эффект за счёт своей массовости. Первая волна ползунов была дезориентирована и быстро добита. Место поверженных занимали новые твари, пару человек им всё-таки удалось вырвать из кольца и уволочь во тьму. Оставшиеся держались, как могли. Раненные ударами клешней отступали во внутрь кольца. Те же, кого настигали челюсти ползунов, как правило, не выживали.
Парню рядом со мной перекусили руку. Он успел проткнуть мечом голову твари, но закачался и потерял сознание от болевого шока и потери крови. Другой ползун нацелился раздробить бедолаге голову своей массивной лапой. Выхватив меч, я бросился на помощь и вонзил клинок прямо между двумя хитиновыми пластинами на шее краулера. Монстр повалился, увлекая за собой и моё оружие. Несмотря на мои старания, безрукого настигла другая тварь и, растоптав его, устремилась ко мне. Её поразил другой подоспевший наёмник, а я еле успел подхватить меч убитого взамен своего, потому что на нас напирал уже следующий ползун. Вскинувшись на задних лапах, он попытался придавить меня сверху. Я отскочил назад, но зацепился о труп и упал на спину, успев лишь выставить перед собой меч. Тварь ударила, хитиновая нога ударила в камень в нескольких сантиметрах от моей головы, а мой меч пронзил брюхо подземного монстра. Я провернул клинок внутри раны, тварь заверещала и рухнула на меня замертво. Я неуклюже потянул меч и из прокола на меня хлынул поток вязкой зеленоватой жижи, которая заменяла кровь этим насекомым. С трудом выкарабкавшись из-под туши, и вытянув меч, я приготовился к дальнейшей битве. Хорошо, что в это время меня прикрыли соседи.
Временная передышка позволила осмотреться. К этому времени наши ряды сильно поредели и были прорваны, ползуны врезались в строй в нескольких местах, были повержены, но забрали с собой многих защитников. Всюду валялись трупы людей и краулеров, возле некоторых бойцов тела тварей лежали друг на друге, образуя некое подобие баррикад. Наёмник, что спас меня при первой атаке, стоял на панцирях ползунов, и размахивал своим топором направо и налево. В пылу боя он оказался отрезан от остальных. Три твари столпились вокруг, готовые броситься вперед в любой момент, но не решаясь лезть под убийственную секиру. Еще несколько ползунов перебирали ногами, пытаясь зайти берсеркеру за спину. В той части зала было еще жарче, чем здесь — всё же мое заклинание сильно проредило нападающих.
Решив использовать магию снова, я бросился к телам двух поверженных добровольцев, и выхватил из их сумок неиспользованные свитки. Первый удар пришёлся на ползунов, окруживших смельчака с секирой. Я прикинул куда нацелить заклинание, исходя из радиуса предыдущего, чтобы не задеть своих. Вокруг осаждённого наёмника людей почти не было — все были уже мертвы, и это облегчило мне задачу. Свиток подействовал, как и в первый раз — тварей смело начисто. Одна из них ещё дёргалась — глыба льда проткнула ей зад и наёмник добил её. «Спасибо! Знатно ты их!» — крикнул он мне. Но времени на длинные разговоры не было.
Стройные ряды оборонявшихся сохранились лишь рядом с Ли. Под его непосредственным руководством два десятка наёмников чётко держали строй, работая как слаженный механизм. Никто из державшихся близь него бойцов не погиб. Если бы с другой стороны кольца тоже удалось бы сдержать первую волну ползунов, то мы бы понесли гораздо меньше потерь. Однако без присмотра генерала, многие слишком сильно высовывались из строя и становились лёгкой добычей. Когда же твари пробили брешь в строю, то битва и вовсе переросла в безумную свалку, где у людей не было никакого преимущества. Что касается генерала, то даже в этой ситуации он успел перестроить свою гвардию и избежать удара в тыл — военный опыт давал о себе знать, а своих приближённых он лично муштровал едва ли не целый год, начав тренировки ещё до того, как был основан Новый лагерь.
Я применил ещё один свиток, но в этот раз почему-то эффект был слабым — убило лишь одну тварь. При этом на меня нахлынула волна усталости, не физической, а какой-то иной. Сложно описать это чувство: было похоже на то, будто бы я долго и усилено размышлял о чём-то и потерял концентрацию. Я с трудом стряхнул с себя навалившееся на мгновение оцепенение и попытался понять какова же расстановка сил. Ползуны не отступали и отчаянно продолжали натиск, но их ряды постепенно иссякали. В конце концов, остатки тварей прекратили наступать, собрались с одной стороны пещеры и оттуда неистово кричали, будто бы пытаясь тем самым запугать нас.
— Вперед! Нельзя давать им передышку! — громко скомандовал генерал, так что смог перекричать даже орущих ползунов, — здесь должно быть их логово. Убитыми займёмся потом. Все раненные немедленно отправляйтесь на выход, дорога туда свободна — твари защищают гнездо!
После того как тяжело раненные отправились наверх, наш отряд насчитывал лишь два десятка человек — не больше трети от начального числа. Убитых было дюжины две и столько же раненных. Отступление было жалким зрелищем. Легко раненные помогали тем, кто не мог самостоятельно держаться на ногах, и вся эта процессия медленно потянулась к выходу. На всякий случай генерал всё же отправил несколько способных держать оружие человек, чтобы прикрыть колонну раненных. Я даже не знал, радоваться или печалиться тому, что не оказался в их числе — в конце концов впереди за ближайшим поворотом тоннеля меня могла поджидать смерть, а вместе с отступающими шансы выжить были многократно выше.