— Да-да, разумеется. Я скоро вернусь. — С явным облегчением Милфорд тут же испарился, но, покидая комнату, без сомнения — из соображений пристойности, оставил дверь открытой настежь.
Кристофер посмотрел на леди Элизабет:
— Может, нам стоит дождаться наблюдателей, прежде чем вы сделаете первый ход?
Сам он был бы не против: чем больше свидетелей его сокрушительной победы над ней, тем лучше.
— Да нет, все и так в порядке. Хм. Дайте-ка подумать…
Она постучала пальцем по подбородку и склонилась над доской. Ее взгляд обежал фигуры, и на миг ему вдруг стало интересно, а умеет ли она играть вообще. Тогда с какой стати надо было предлагать ему вот это?
Прошло несколько минут, и, кашлянув, он спросил:
— Хотите совет, миледи?
Элизабет резко вскинула брови, и ее лицо сразу осветилось какой-то кошачьей улыбкой.
— Нет, благодарю. Думаю, что я знаю, каким будет мой первый ход.
Она медленно стянула одну перчатку, потом другую и, отбросив их на дальний конец стола, к окну, посмотрела на него, а потом, не отпуская его взгляда, подняла изящную руку, взялась за пешку королевы и двинула ее вперед на две клетки.
Кристофер нахмурился. Неужели ей известно?… Нет, не может быть — это наверняка просто совпадение, достойный первый ход, но ничего экстраординарного, в особенности если он не был запланирован.
— Кто вас учил играть? — спросила она, когда он на две клетки передвинул пешку ферзя.
Вот он, классический ответ на гамбит, если только в этом заключалось ее намерение, но ей наверняка неизвестно об этом. Он сделал такой ход, исключительно чтобы обезопасить себя, на всякий случай.
— Отец, — коротко ответил Кристофер, наблюдая, как леди Элизабет двинула слоновую пешку вперед на две клетки. Хм. Возможно, она знает о шахматах больше, чем он рассчитывал. — А кто учил вас?
— И меня отец, — ответила Лиз так же коротко.
В молчании Кристофер оценил ход белой фланговой пешки, угрожавшей его пешке в центре. В худшем случае, если эта дебютантка задействует стратегический минимум, ему придется играть, усиливая мобильность своих фигур.
Все так же, не говоря ни слова, леди Элизабет взялась за ферзевую пешку и снова двинула ее.
Кристофер опять прищурился. Сильный ход, из тех, что могут позволить себе лишь опытные шахматисты. Она явно не новичок. И это к лучшему. Он терпеть не мог играть с профанами.
— Вы знакомы с ферзевым гамбитом? — спросил он, не справившись с удивлением.
Она пожала плечами, и платье соскользнуло вниз на руку, обнажив молочно-белое плечо.
— Могла слышать что-то.
Тряхнув головой, чтобы отогнать мысли об этом нежном плече, Кристофер посмотрел на книгу, которую она положила на стол. «Макбет»? Почему ему показалось, что это будет какая-нибудь глупая готическая история? Несколько мгновений он разглядывал обложку, потом поднял глаза на леди Элизабет и процитировал:
— На вид цветок невинный, но гада ядовитого внутри скрывает.
Медленная лукавая улыбка появилась на ее лице, когда она положила руку поверх книги.
— Значит, вы знаете Шекспира?
Ответом ей был лукавый взгляд.
— Вы точно дебютантка?
— Вы меня недооценили, и поэтому сегодня проиграете, милорд, — с полной уверенностью заявила Элизабет, откинувшись на спинку стула, и беззаботно сплела пальцы перед собой так, словно все время мира принадлежало ей.
Когда Милфорд вернулся в компании леди и джентльменов, Кристофер как раз изучал расположение фигур на доске, прижимая пальцы к губам. Теперь ему стало ясно, что игра займет немного больше времени, чем он ожидал.