P.S.
В заключение нельзя не отметить еще одно бросающееся в глаза обстоятельство: Дидро не заметил Петербурга, а Петербург не заметил его. Французскую знаменитость, правда, сделали по желанию Екатерины членом Академии наук, но и только. Дидро не нашел в Петербурге никого, кроме императрицы, с кем можно было бы поговорить, а в русском обществе не нашлось никого, кто захотел бы с ним разговаривать. «Дидро, – писал Гримм, – не одержал здесь ни одной победы, кроме как над императрицею…» Русское общество делало первые шаги в своем умственном развитии, и даже такой образованный и интеллектуально развитый человек как Фонвизин писал в 1778 году из Парижа: «Даламберты, Дидероты в своем роде такие же шарлатаны, каких видал я всякий день на бульваре; все они народ обманывают за деньги и разница между шарлатаном и философом только та, что последний к сребролюбию присовокупляет беспримерное тщеславие…»
С таким настроением русское общество вступало в XIX век.